На следующий день около двенадцати я прилетел в Адлер. Взял такси за какие-то просто бешеные деньги и поехал в «Жемчужину». Гостиница была огромной, но в фойе оказалось на удивление пусто. Дежурная за стойкой покрутила в руках направление от ВЦСПС, сверилась со списками и взяла мой паспорт.
Поселившись в двухместном полулюксе с доплатой за одиночество, я переоделся в светлое и летнее, спустился вниз и пошёл в сторону пляжа. Сирота ждал меня на лавочке в скверике. В руках у него был «Советский спорт».
— Привет, — кивнул я, присаживаясь к нему.
Он лениво глянул на меня и снова уткнулся в газету. Пахло морем, шелестели широкие и непривычные листья пальм. Олеандры, рододендроны и прочие экзотические кусты и деревья дурманили ароматами. Стояла жара и ох, как хорошо было бы плюнуть на всё и превратиться в настоящего отдыхающего…
— И тебе не хворать, — бросил Сирота.
— А Люба где?
— На пляже, — кивнул он.
— Доехали без приключений?
— Нормально доехали.
— Нашёл?
— Нашёл, — кивнул он.
— И?
— Вечером пойдём в парк «Ривьера».
— Ты клиента-то видел?
— Видел. Обычный на вид. Бухарик. Ходит в пивную каждый вечер. В «Ривьеру». Возвращается через парк по тёмной аллее. Будешь читать?
Он свернул газету и протянул мне.
— Давай, — кивнул я. — Поехали, парк посмотрим.
— Ну, поехали, — неохотно согласился он. — Только будем там посреди дня маячить, кто-нибудь запомнит. Потом сам знаешь, расскажет ментам. А я, если что, на мокруху не подписывался. Ни за хер собачий, к тому же.
— Ты и не при делах вообще. Не бойся, я тебя не сдам. Пушка где?
— В надёжном месте…
— Не парься, Серый. Я же сказал, лавэ будет.
— Лавэ, — кисло повторил он. — Лавэ, конечно, дело хорошее… Только сам знаешь, второй раз меня по полной раскрутят.
Он проводил меня в парк, а сам пошёл в пивную. Он показал мне небольшой павильон с высокими «стоячими» столиками и неоновой надписью «Пиво». Всё для отдыхающих.
Оставив Сироту, я прошёлся, осмотрелся, прикинул, что к чему и потом вернулся к нему. Пиво брать не хотел, но он сказал, что это бросится в глаза и люди запомнят, что были чуваки, а пиво не пили… Я согласился.
План был простой. Дождаться, когда Швец напьётся и пойдёт домой, догнать и всадить пулю в затылок. Будет шумно, но звуки танцплощадки должны будут это дело заглушить. И всё. Пушку бросить здесь же. Заморачиваться с одеждой смысла не было. Пара резиновых перчаток была приготовлена заранее.
Сирота выглядел недовольным. Участвовать в убийстве ему не нравилось, тем более, не понимая, зачем и почему.
— Слушай, — в который раз вбивал я ему в голову, когда мы возвращались и уже подходили к гостинице. — Ты ни при чём. Доказать ничего не докажут, главное сам не признавайся и всё.
— А где ты пушку взял, если спросят?
— Да тьфу на тебя, кто спросит? Хорош нагнетать. Мне надо это сделать и всё, дело чести.
— Кому спросить всегда найдётся. Только как ты объяснишь, что с пушкой здесь оказался? Скажешь, на самолёте провёз? У тебя поди и багажа-то нет.
— Ничего я не скажу. И хватит уже перед делом каркать, что за хрень вообще! Ты как жена сварливая.
— Это у кого жена сварливая⁈
Я резко обернулся. Твою мать! Позади меня стояла… Элла… Сирота внимательно посмотрел на неё, потом на меня и хмыкнул.
— Ты говоришь, всё продумал, да? — криво усмехнулся он. — Ну-ну…
— Элла! Ты как здесь оказалась?
— Так же, как и ты, — пожала она плечами. — Это и есть твой человечек? Или ты из-за женщины прилетел?
Сказать было нечего, и я просто хорошенько шарахнул себя ладонью по макушке.
Кое-как уговорив и даже погрозив тем, что свадьбы не будет, я оставил Эллу в номере. Перед этим мы наскоро поужинали в ресторане гостиницы, и я буквально затащил её в номер.
— Если вечером не пойдём купаться, я останусь здесь ещё на несколько дней, — сказала она, глядя на меня с прищуром. — А ты, пожалуйста, можешь ехать в свой Краснодар. Только имей в виду, джигиты здесь ушами не хлопают, понял?
— Хорошо. Сделаю дела и ночью пойдём на море. Просто посиди здесь и подожди меня. Я скоро вернусь.
Скоро, конечно, не получилось бы, но говорить что-то было нужно. Я взял томик Жюля Верна, вышел из гостиницы и отправился в парк. Сирота должен был уже находиться в пивной. Да, он стоял у столика снаружи и держал в руке кружку пива.
Надо было, наверное, перенести мероприятие. Появление Эллы смешивало все карты и совсем мне не нравилось. С другой стороны, Швец этот скоро должен был перебраться в деревню и там его достать стало бы намного сложнее, да и времени уже не оставалось. Первую свою жертву он убьёт после начала Олимпиады.
Ну, по крайней мере, такова официальная версия и более ранние его убийства, если такие имели место, следствию не были известны. А как там на самом деле пойди догадайся… Гусь он тот ещё был, свою историю сам создал, хотел интервью с собой за лям зелёных продать. Это уже в две тысячи пятом было. Так что…
