Исправитель. Книга 2. Операция "Ананас" полностью

Какого хрена… Нет, личные записи я точно читать не буду. Я заметил закладку, выглянувшую из-под страниц. Это была полоска бумаги с не слишком ровно отпечатанным бледно-зелёным фоном и большой олимпийской эмблемой и надписью «Москва-80».

Когда я вытащил закладку, тетрадь раскрылась на заложенной странице и глаз зацепился за моё имя. Оно было не просто написано, но и обведено рамочкой. Саша Жаров. Рядом значилось: «Колобок»… Вокруг было всё исчиркано, нарисованы цветочки, сердечки и «заборы» из треугольников. Похоже, Женя долго размышляла, глядя на имена и непроизвольно водила ручкой по бумаге, рисуя разные разности.

Тут уж я волей-неволей зацепил и немного текста, и заставил себя остановиться только усилием воли. Ну, во-первых, под именами шла сравнительная таблица.

В графе «надёжность» и у меня, и у Колобка стояли тройки.

Любит меня. У меня — вопрос, у Колобка — пятёрка…

Академический, однако, подход. Ну, что ещё с аспирантки взять? Дальше шёл сбивчиво и неаккуратно написанный текстик:

'Идиотизм! За столько-то лет уже можно было понять, кто из них мне дороже. По большому счёту, если бы не водка, я бы не мучилась и выбрала Колобка… Колобок-колобок, я тебя съем… Как быть⁉ Нет, Саша тоже хороший, но в школе, например, когда чувствовал, что моя взаимность склоняется к Колобку, сразу подкатывал к Оксанке Бехтеревой. Может, чтобы я ревновала??? Колобок…………. Или Жаров?

Он ревновал, когда увидел, что Колобок ко мне пришёл. И я почти уверена, что это он угнал машину. А потом вернул. Потому что не злой, конечно, но вспыльчивый. Хорошо что он не поднялся тогда ко мне домой. Да уж… Но он, скорее всего, не поверил, что мы просто чай пили…

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Что делать если нет уверенности? Хотя… если бы он меня позвал, я бы пошла замуж сразу, не задумываясь… Пошла бы? Да, пошла бы… А потом тайком бегала бы к Колобку? Да никуда бы я не бегала…

К КОЛОБКУ БЕГАЛА И БУДУ

А если ему помочь бросить пить? Смогу я ему помочь? Если бы Жар меня позвал… Что бы я сделала? Но он не звал… Колобок верный зато… И у него бал пятнадцать с плюсом, а у Жара — с минусом…

Колобок был первым, в конце концов… Даже не вспоминай об этом… (⊙_⊙)

Забудь и иди за Жара. Пригласи куда-то, затащи в постель!Дура!'

Видно было, что писалось это всё в минуту душевного смятения, буквы наклонялись, как заваленный забор и нервозность прямо била в глаза. Я закрыл тетрадь и несколько минут сидел на диване, размышляя над тем, что прочитал. Потом встал и оделся. Подошёл к телефону и набрал номер.

— Алло, — раздался в трубке недовольный женский голос.

— Здравствуйте, я бы хотел с Евгенией Летуновой поговорить.

— Минуточку. Женя, иди, тебя к телефону… Не знаю, мужчина. Жених, наверное…

— Жень, привет, это Жаров, — сказал я, когда она подошла к телефону.

— Ой, Саша… — обрадовалась она. — Приве-е-т.

— Привет-привет, — усмехнулся я.

Нет, всё-таки дневники дело такое, сугубо личное, посторонним точно нельзя читать. Во-первых, стыдно и неприятно, а во-вторых, после этого уже не можешь разговаривать с его автором в привычном тоне, что ли…

— Ты давно приехал?

— Сегодня утром прилетел.

— Ого! И сразу звонишь?

— Жень, ты как сегодня по времени? Я поговорить с тобой хочу.

— Поговорить? — переспросила она, чуть помолчав. — О чём-то конкретном?

— Ну… да. О чём-то конкретном, ты права. Ничего такого, просто поговорить.

— Тогда… — её голос прозвучал немного взволнованно, — приезжай ко мне домой.

— Нет, Жень. Давай в кафешку сходим. В «Космос», например. Мороженого поедим.

— В «Космос»… туда всегда такая очередь жуткая. Давай в «Метелицу»? Посидим под зонтиками, погода хорошая ведь.

— Ну, хорошо, пойдём в «Метелицу». В пять?

— В половине шестого, ладно?

— Договорились, Жень. Пока.

Я повесил трубку. Пока… Вот тебе и «пока»…

— А, зятёк… — хмуро кивнул Кофман, когда я заглянул в его кабинет. — Привет.