– Ваша компания – собственник этого помещения?
– Нет-нет, мы арендуем этот склад.
Они поднялись на второй этаж и прошли вдоль ряда помещений, каждое из которых было забрано решетчатой дверью. Табите мельком удалось разглядеть сваленную в кучу мебель, упаковочные коробки, пианино, тренажер для гребли – фрагменты чужих жизней, вещи, без которых вполне можно обойтись, да выбросить жалко.
Девушка заглянула в свои бумаги:
– Два – двадцать девять. Это здесь.
Табита заглянула сквозь решетку. Вдоль стен помещения тянулись стеллажи. Пол был уставлен тюками и пакетами, а на стеллажах лежали отдельные предметы.
Девушка сняла висячий замок и распахнула дверь. Все трое вошли внутрь. Табита огляделась.
– Как много всего, – сказала она.
Девушка посмотрела в свой планшет.
– Кажется, материалы, относящиеся к вашему делу, вон там.
Она указала на левый ряд стеллажей.
– Им присвоен идентификационный номер.
– Подождите-ка.
Табита достала из кармана блокнот и записала названные цифры.
– Кроме того, каждый предмет тоже имеет свой номер.
– Типа «Вещественное доказательство А»?
– Нет, думаю, они пронумерованы.
– Как я могу к вам обращаться? – спросила Табита девушку.
– Кира.
– Вот что, Кира, – сказала Табита, оглядывая хранилище. – Как я понимаю, если мои вещи здесь, то все остальное относится к другим делам?
– Да.
– Значит, сюда могут приходить посторонние?
– Да, иногда.
– А разве улики по делу не нужно хранить особо? Как насчет безопасности?
Кира нервничала все больше и больше.
– Здесь вполне безопасно, – пролепетала она.
– Но вы только что сказали, что сюда приходят люди, не имеющие отношения к моему делу.
– Да, но в основном это полицейские и адвокаты.
– Но любой из них может взять что-то из моих вещей. Может подложить что-нибудь или перепутать вещдоки.
Кира издала нервный смешок. Ее взгляд перебегал то на Табиту, то на Мэри Гай.
– Но они же так не делают…
– А кто это может проверить? Другие полицейские, что ли?
Табита на мгновение задумалась и спросила:
– Кира, у вас же есть визитка?
– А вам зачем?
– Возможно, мне понадобится связаться с вами. Ваши показания могут мне пригодиться на суде. Я имею в виду условия хранения вещественных доказательств.
Кира порылась в своей сумке и достала визитку.
– Не позволяйте ей манипулировать вами, – сказала ей Мэри Гай.
– Я просто попросила ее карточку, – отозвалась Табита.
– Пора начинать. И так мало времени.
В хранилище не было ни стола, ни стула. Пока Табита бегло осматривала сложенные вещи, Кира и Мэри стояли в стороне, переминаясь с ноги на ногу.
В основном на полке было то, что раньше валялось у нее в сарае. Табита постоянно думала провести там генеральную уборку. Что ж, теперь мечта ее осуществилась, и вещи были сложены здесь в качестве улик против нее.
Табита прошлась вдоль деревянного стеллажа. Вот ее кухонные ножи, обернутые в полиэтилен и сложенные в ряд. Она взяла хлебный нож и осмотрела его. Быстро обернулась – обе ее сопровождающие стояли, уткнувшись в свои телефоны.
Внезапно ей пришла в голову идея, ужасная и умопомрачительная. Она могла записать идентификационный номер этого ножа. Могла содрать с него этикетку, спрятать ее, смять, проглотить. А потом положить нож на полку с доказательствами по другому делу. И заявить об отсутствии ножа, как на главное основание в свою защиту. А сам нож пропал бы бесследно, а если бы даже его и нашли, то не смогли бы предъявить суду без этикетки с номером. Табита представила, как говорит судьям: «Что же из этого следует? Если обвинение теряет главную улику, то какие еще ошибки могли быть совершены в процессе расследования?»
Сможет ли это обстоятельство запутать процесс? Будет ли этого достаточно, чтобы посеять сомнение?
Табита осторожно положила нож на место, улыбнувшись про себя.
К счастью, она была порядочной женщиной.
Дальше лежали аккуратно завернутые в пленку вещи, оставшиеся после ремонта: пара кафельных плиток, маленькая баночка из-под краски, шпатель для ее размешивания, стамеска, лысый теннисный мяч, двойной переходник и железный болт. На полу лежали более крупные предметы, тоже обернутые пленкой, что придавало им зловещий, угрожающий вид, – что-то непонятное из скрученной проволочной сетки и основание для новогодней елки.
Пленкой также был обернут кусок полиэтилена, и в этом было нечто сюрреалистическое. Прислоненная к стене, стояла старая, забрызганная краской стремянка.
Табиту вдруг охватило уныние. Весь этот хлам и был ее жизнью, хлам, который у каждого хранится в кладовке, сарае, на чердаке; от которого все собираешься избавиться, но все никак не доходят руки.
А вот теперь этот хлам стал доказательством. Будут ли эти вещи предъявлены в суде в качестве улик против нее? Скорее всего, на некоторых из них должна быть кровь, поэтому они здесь. Ведь тогда было очень много крови…
На эти вещи будет ссылаться сторона обвинения. А есть ли здесь что-нибудь полезное для защиты? Профессиональный юрист или адвокат мог бы подсказать ей.
Табита понятия не имела, с чего начать.
