И всё же, я могла бы поклясться, что это было похоже на неуловимый взмах хвостом одного представителя кошачьей породы, чьему вчерашнему исчезновению мне до сих пор не удалось найти объяснения. Волна злости и негодования захлестнула меня, сметая страх перед главной жрицей. Какой смысл в том, что я находилась здесь, а не разыскивала своего фамильяра? К чему эти расшаркивания и соблюдение традиций, если я точно тут не останусь?
Толкнула уверенным движением дверь, ведущую к центральной фигуре этого сборища экзальтированных особ. Оказавшись в холле, прошла мимо секретаря, не удостоив вниманием ни её возмущённое навязчивое стрекотание, ни её саму, распахнула двустворчатые двери кабинета и встретилась взглядом с той самой женщиной, что посмела затащить меня сюда с помощью различных уловок и интриг.
— Такая настойчивость в желании меня видеть… — без приветствий начала я. — Что ж… Я тут!
— Не могу выразить всей радости, — сладко запела главная жрица, словно в противовес несдержанности моей речи, — тому, что дитя богини почтило мою скромную обитель своим присутствием.
— Смею заверить, что моё решение не изменится. Так есть ли необходимость в той неделе, что Вам удалось выторговать?
— Эта оригинальная формулировка свидетельствует об удивительной поспешности в принятии решений. — ответила женщина, старательно избегая моего сравнения её личности с уличными торговками. — Даже ребёнок, который учится ходить, выражает свою радость от обучения чему-то новому и захватывающему.
— То есть всё же настаиваете? Хорошо, выражаю своё почтение и тому подобное. А особенно "радость от обучения", — я плюхнулась на удобное кресло для посетителей, закинула ногу на ногу, как любила делать Сейра, вскинула голову и спросила. — Так что же мне помешает покинуть Вашу скромную обитель тогда, когда я захочу этого?
— Заключённое соглашение конечно же. — улыбнулась она кончиками губ.
— А что же мне помешает не заключать его? — прощупала я почву.
— Дитя, ты уже заключила его, ступив на земли храма.
— Как зашла, так и выйду. — на её лице проскочила на мгновение недовольная гримаса, но женщине удалось практически моментально вновь придать ему выражение смирения, доброжелательности и кротости. — Для чего я нужна тут?
— До меня дошли слухи о некой деве, что воскрешает мёртвых…
— Вам нужно кого-то воскресить? Простите, спешу разочаровать, стараюсь завязать с этой пагубной привычкой.
— Не совсем… — улыбка на её лице стала шире.
— Это радует, но Вы всё же присматривайте за могилками… — улыбка на её лице потухла.
Чем дольше я находилась рядом с этой женщиной, тем большую злость и презрение испытывала.
Сначала мне казалось, что это из-за фамильяра и невозможности продолжить поиски. Затем, что это из-за её манипулирования. Позже я пришла к выводу, что всё это от того, что мне не нравятся её приторно-утончённые манеры. Наконец мне даже показалось, что я провоцирую её специально, чтобы она потеряла контроль, ведь проще всего заставить человека сказать правду, разозлив его, — в ярости у людей нет времени придумывать ложь.
Это всё присутствовало, но не объясняло в полной мере тот уровень антипатии, при котором моя глубинная сущность протестовала бы настолько против неё. Мне кажется, что подобное могли испытывать те, кто познал предательство близкого человека.
— Дитя, я знаю, кого ты потеряла, — жрица откинулась на спинку своего кресла, скрестила пальцы рук и довольно усмехнулась, наслаждаясь произведённым эффектом собственных слов.
Это заявление стало действительно неожиданным, ей удалось застать меня врасплох. От её слов повеяло настоящим холодом, если даже не угрозой или шантажом. Откуда ей вообще было знать про фамильяра? Если только она… не перестраховалась на случай моего отказа сотрудничать.
В груди неприятно закололо от тени подозрений. Я скрипнула от злости зубами, а здание застонало от мощных толчков землетрясения, тогда как стены пошли глубокими трещинами.
— Я к этому не причастна, — спокойно продолжила женщина, — но без меня тебе, дитя, не удастся его найти.
Я обвела тяжёлым взглядом помещение, в нём не было ни намёка на следы лжи.
— Слушаю, — наши взгляды пересеклись. Мой — настороженный и напряжённый, её — изучающий и цепкий.
— Позже, дитя. Сейчас не время.
— И когда же?
— Через неделю ты с ним встретишься. Это будет гарантией, что ты останешься на этот срок.
— А где гарантии для меня?
— Ты не веришь главной жрице? Воплощению мудрости в этом мире? — мой вопрос её явно позабавил. — Я связующее звено между людьми и изъявлением воли богини Стейсии!
Это представление собственной важности настолько напоминало Гласа или сваху, что я не сдержала фырканья.
— Ты сомневаешься и смеешь смеяться надо мной, дитя? — жрица опасно сощурила глаза. — Не забывайся!
— Дитя богини даже сомневается в том, что является дитём богини, — невозмутимо парировала я её атаку.