Потом на минус-седьмом уровне известный лодырь прапорщик Удав со своими душегубами нарыл трансформаторную подстанцию, заложил в неё немерено взрывчатки и с чистой совестью подорвал, паразит, оставив местное пиратско-контрабандистское население практически полностью без электропитания. «Чего с ними, блин, валандаться, – объяснял он с экрана с самым угрюмым видом. – Стар я уже за всякой шпаной по норам бегать. Нехай сами наверьх вылазют». – «Тебе, Удав, лишь бы не работать», – мудро подметил начштаба Заруба. «Да скока можно, тыщ майор, – возразил ленивый Удав. – На той неделе – подземелья. На этой неделе – подземелья. В мене от них вже голова болыть».
После обесточивания у пиратов ярко и выпукло проявились отдельные недостатки в работе вентиляции, в результате чего моральный дух оказался слегка подорван, и некоторая часть юных бойцов из подземных войск на поверхность дышать поскакала. Чем и не преминули воспользоваться гвардейцы-диверсанты, тот же Удав, к примеру. Поскольку пираты не принадлежали к великому и могучему строггскому народу, а являли собой разновидность, хотя и скверную, обычной человеческой расы, то сдававшихся не убивали, а, напротив, оставляли в более или менее живых, даже проводили иной раз беседы о вреде антиобщественного поведения и о пользе дисциплины. Было замечено, что общему повышению сознательности весьма содействует прикладная психология; в данном случае психология ударов прикладом по разным частям не вполне сознательных организмов. «Та я ж их сильно не буцкаю, – говорил Удав. – Я только, может, раз-другой, так, для профилактики кариеса». Это была чистая правда – бить кого-либо без крайней надобности Удаву было влом. А от кариеса он избавлял сразу с зубами, но, в конце концов, нельзя же требовать от Удава серьёзной стоматологической подготовки. «Нехай их Цепень бьёт, глядишь, и от него какая-никакая польза будет». В общей сложности обезоружили, забили в наручники и сдали под охрану порядка трёхсот человек, то есть, считая с достоверно уничтоженными, более девяноста процентов личного состава всех подземных супостатов.
Подполковник Каддз наблюдал за происходящим с нарастающим восторгом. Всё шло по плану. То, что этот план был разработан не им и осуществлён не им, в случае успеха операции не имело никакого значения. «Диверсанты Каддза» – и всё тут.
Кое-какие автономные источники питания у местных ребят всё же, видимо, сохранились. Об этом доложил командир разведгруппы, которого Заруба уважительно называл в переговорах Утей. «Куда ты, говоришь, Утя, они делись? На минус-девять? Блин! А что, есть такой? Ну, шуруй».
– «Утя», значит, «утёнок»? – спросил Каддз, знавший, что обычно клички диверсантами даются не в бровь, а в глаз, и теперь всерьёз поразившийся тому, как выглядит упомянутый Утя – здоровенный широкоплечий и узкобёдрый детина, чуть ли не треугольный снизу вверх. Ничего менее похожего на утёнка невозможно было себе представить.
– Наверное, – с чистой совестью соврал Заруба, в глубине души порадовавшийся новой возможности поприкалываться над Утюгом. «Утёнок»! Охренеть.
Своих легкораненых и всех выявленных супостатов – холодных и тёплых – эвакуировали. Клык и Злобарь со своими взводами проводили контрольную зачистку местности с нуля до минус-семь, а Утюг с приданной ему группой Циклопа, всего семнадцать штыков, потопал на минус-девять. В дороге маленько, конечно, постреляли, не без этого. Каких-то, видимо, не вполне хороших парней взяли да и застрелили пулями насмерть. Но картинка была замечательная.
Минус-восемь Утя с приятелями очистили, тем временем уже и Клык, и Злобарь закончили свои весёлые и полезные похождения, и Каддз не успел рта раскрыть, Заруба велел им возвращаться: «Бегом, вашу мать!» Коротко, ясно и, главное, вежливо.
Они вернулись без проблем. Утюг добрался до минус-девять и уже кого-то там энергично утюжил.
Всё шло очень хорошо и замечательно, и вдруг пропала связь. Полностью – и изображение, и звук.
Бета-связь, если говорить строго по-научному, это такая хрень, как бы и радио, а как бы и не радио. Непонятно? Ну, вот, что такое радио – понятно? Вот, если радио в эфире это как бы альфа-слой, то бета-связь это как бы в эфире бета-слой. Есть преимущества – там, где экранируется радиосвязь, бета-связь радует своей красотой и звучанием. Есть недостатки – причины, по которым бета-связь то появляется, то пропадает, неизвестны и неисправимы. Ещё недостаток. В новых технологиях важно что? Правильно – недоступность к ним вероятного противника. Мы хотим, чтобы у нас была бета-связь, а у плохих злых людей или нелюдей чтобы её вовсе даже не было. Отсюда – крайняя секретность данной связи. От секретности – крайне ограниченный круг людей, имеющих к ней доступ. Живой пример: вся станция «Злыдень-2М» – это больше двухсот человек вместе с десантом. Все – люди проверенные-перепроверенные. Мытые-перемытые. У каждого – допуск к всевозможным секретам, поскольку тот же двигатель нуль-перехода или, скажем, «Шутник» – это, самое малое, шестой уровень секретности. Или даже седьмой.
