Исправленному верить полностью

Правда исключалась, и девушка пробормотала что-то об уме и вежливости. Мама помешала грибы и потянулась за перцем. Начинался один из тех разговоров, которые Саша ненавидела.

– Сколько человек тебя поздравило?

– Я еще не проверяла почту…

– А почему ты ее не проверяла? Потому что ничего не ждешь. Тебе двадцать шесть лет, но мне иногда кажется, что тебе до сих пор шесть. Так нельзя…

Так в самом деле нельзя, но она живет, потому что привыкла. Ксанка орала на нее и звала в Москву, Саша не смогла. Иногда ей казалось, что бросить родных – подлость, чаще – что одна она просто не выживет…

– Я понимаю, пан Брячеслав годится тебе в дядья и не блещет красотой, но с ним у тебя будет дом, а с парнем младше тебя – вряд ли. Ты не Айседора Дункан и вряд ли удержишь при себе молодого красивого мужчину. Свое время ты упустила…

Саша выдержала. Не напомнила о том, что в упущенное время каждое опоздание, хоть бы и на десять минут, заканчивалось скандалом. Что Славке Воробьеву бабуня наговорила про внучкину поездку в Петергоф с каким-то молодым человеком, а она ходила за стиральным порошком. Что, когда она ждала звонка от Макса Гитермана, у ее телефона отключили звук, а в Псков с классом ее просто не отпустили.

– Мы с бабуней всегда привечали твоих знакомых, но…

Привечали, кто спорит. Чаем с конфетами и присутствием. Может, где-то и есть чужие родители, с которыми весело пить чай и болтать, но у мамы с Сашиными подружками, когда они еще забегали, не складывалось. Мама этого не понимала и говорила об отметках, Рахманинове и осторожности, девчонки слушали и исчезали. А еще были часы, самая ненавистная вещь на свете, рубящая любую радость по частям, как рубил собаке хвост добрый хозяин из анекдота. Сашину молодость тоже так, по частям…

– Мама, столько хватит?

– Почисти еще пару, побольше, и не пытайся увести меня в сторону. Я твои хитрости насквозь вижу.

К тому, кто нажал кнопку домофона, будь он трижды рекламщиком, Саша почувствовала благодарность лишь немногим меньшую, чем к отогнавшему хулиганов капитану третьего ранга. Бабушка и фарш пребывали в обществе теперь уже Георга Отса, так что к двери отправилась мама и, как ни странно, задержалась. Саша успела расправиться с особо причудливой картофелиной, в фас напоминавшей череп, в профиль – кукиш, а в целом – жизнь.

« Никто не знает, – озвучил Сашины мысли мистер Икс, – как мой путь одинок…» Позвонили в дверь, значит, не ошибка, а пан Брячеслав.

– Саша, – окликнула мама, – выйди, пожалуйста.

Фартук и косынку девушка не сняла, хоть и понимала, чем это чревато. Да, ей двадцать шесть, да, она незамужем и Шон Бин с Томом Крузом ее не полюбят, но это не повод снимать фартук перед… перед…

– Александра Сергеевна? – Приятный молодой человек держал в руках корзину фрезий.

– Да, это я.

– С праздником любви и весны вас! Распишитесь.

Она расписалась и приняла разноцветное, окутанное тонким ароматом чудо, никак не увязывавшееся ни с Гумно-Живицким, ни с Пашечкой. Оставался… Дени!

– « Пусть черемухи сохнут бельем на ветру, – мама держала в руках открытку, которую Саша не заметила, – пусть дождем опадают сирени…»Что это за роскошество?

– Это Высоцкий, – «не поняла» вопроса Саша.

– « Сколько зим, сколько лет, где тебя носило?» – проорало в спину: привлеченная звонком бабушка приоткрыла свою дверь.

– Тома, кто пришел?

– Саше прислали цветы. Слишком дорогие…

– Пан Брячеслав, – предположила бабуня.

– « И не жди ответа», – не согласился Жорж Милославский.

– Саша, отнеси цветы в гостиную, у нас слишком много дел.

–  «Тот, кто ждет, все снесет, как бы жизнь ни била…»

– Мама, приглуши, пожалуйста, свои вопли.

– Какая же ты стала бесчувственная! – приняла пас бабуня. – Иногда мне кажется, что со мной живет чужой человек. Я все еще нужна, чтобы обслуживать тебя и твою дочь, но и только.

–  «…лишь бы все, это все не напрасно было!»

– Мама, что за глупости ты говоришь.

– Это не глупости, Тома. Это, как нас учили, объективная реальность. Тебе нужна не мать, а горничная, кухарка, прачка…

–  «Ты у меня одна, словно в ночи луна…»

– А тебе нужна не дочь, а компаньонка. Да, миссис Колпакова! Как вы правы, миссис Колпакова… Какое счастье, миссис Колпакова, пойти с вами на конце…

Телефон зазвонил, когда Саша пристраивала фрезии на молчащее десятый год пианино. Будь она на кухне, она бы просто не услышала сигнала.

– Саша? – Этот голос Саша узнала бы сквозь все скандалы и все оркестры мира. – Ты уже получила мой подарок?

– Да… Да… Спасибо огромное! Дени… Денис Анатольевич, у меня просто никаких слов нет.

– По телефону. Но, может, у тебя найдутся слова при встрече? Как ты смотришь на то, чтобы встретиться… часа в четыре?

Гости явятся в пять. Если даже Сорокины и Кускова уйдут в восемь, останутся бабунины подруги и чертов Брячеслав.

– Как я понимаю, ты занята? Если так, празднуй. Желаю тебе…