— Скажите откровенно, Лайам, — промолвила она, глядя на него с жаркой мольбой, — чего вы добиваетесь? Вам интересна правда? Или вас устроит одно только показательное выступление на потребу толпе?
Он, тяжело покачав головой, сказал лишь одну фразу, которую Лея накрепко запомнила:
— Полагаю, вы сами знаете ответ на этот вопрос, генерал. Кайло Рен должен умереть.
Беседы с заключенным все продолжались. Короткие, ничего не значащие вопросы чередовались с такими же ничего не значащими ответами. Каждый допрос проходил в форме словесной дуэли, в которой чаще всего так и не намечалось ни победителя, ни проигравшего.
По крайней мере, на записях голос Кайло звучал уверенно и вполне осознанно. Так что ни один человек в самом деле не заподозрил бы у его владельца какое-либо психологическое заболевание.
— Почему вы перешли на сторону Первого Ордена?
— Я уже отвечал вам, Диггон.
— Да, но тогда мы с вами беседовали с глазу на глаз. А сейчас каждое ваше слово станет известно суду.
— Я сражаюсь за Первый Орден, потому что в рядах его бойцов нет лицемерия. Эти люди не лгут. Они привыкли стрелять в лицо, а не в спину.
— Вы полагаете, выстрел «Старкиллера» по системе Хосниан не был «ударом в спину» в отношении Республики? Или захват Тида не являлся таковым?
— Что вы имеете в виду, Диггон — ограбление и убийство мирных жителей, расстрел военнопленных, или экономическое потрясение, которое претерпела Республика в результате этих событий?
— В первую очередь мне было бы интересно, разумеется, поговорить о мирных жителях.
Пленник тоскливо вздыхает.
— В таком случае, наш разговор будет коротким. На войне нет мирных жителей, майор. На захваченной территории каждый человек, даже ребенок — это враг, потенциальный убийца, способный пристрелить исподтишка. Только не говорите мне, что не слышали о партизанских отрядах, об их саботирующих действиях. О террористах, которые подрывают множество гражданских лиц ради уничтожения одного-единственного военного объекта.
Кайло делает паузу.
— Уж я-то наслышан об этом. С детства.
Иронию в его словах способны были понять немногие — только Диггон, его превосходительство Верховный канцлер Лайам Викрамм и сама Лея. Эти три человека оставались единственными присутствующими на слушаниях лицами, которым была известна правда о происхождении Кайло Рена.
Очевидно, Викрамм по-прежнему считал невыгодным обнародовать настоящее имя преступника. Возможно, он опасался, что известие о родителях Кайло Рена может пробудить у общественности ненужное сочувствие. А может, не желал нового скандала, подобного тому, что разгорелся в сенате шесть лет назад.
В глазах подавляющего большинства подсудимый по-прежнему был только «Кайло». Хотя каждому было понятно, что это псевдоним, никто не пытался пролить свет на истинное имя преступника, какового у того вообще могло не быть. Его посчитали одним из одаренных нищих детей, которых некогда приютили имперские агенты, чтобы воспитать из них цепных псов. Беспризорник без семьи и без имени, который присвоил себе имя темного лорда Дарта Вейдера, назвавшись его внуком (что, разумеется, никак не может быть правдой) с целью возвыситься. Такова была официальная позиция, которую никто не оспаривал и не подвергал сомнению.
Впрочем, Лее уже было все равно. Если бы сейчас какой-нибудь особо прыткий инсайдер, каковым в прошлом выступила Синдиана, открыл всей Республике, что Кайло Рен — ее сын, генерал Органа подтвердила бы эту информацию, не задумываясь — без тени смущения или горечи. Хотя бы потому, что именно сейчас, в ходе этой судебной канители, она получила возможность полноценно убедиться в справедливости своих давних ощущений. В том, что ее прекрасная гордость на заре материнства не обманула. Ее сын в самом деле наделен потрясающе крепким духом и сильной волей. Он был рожден, чтобы стать бойцом.
Она не собиралась отрекаться от него, какие бы трудности это ни сулило. Однако и открывать правду самостоятельно не спешила, опасаясь неприятностей.
— Поэтому вы приказали расстрелять поселенцев на Джакку?
— Пустынную шваль. Еретиков и бродяг.
— А на Ованисе?
— То же самое. Разве что вместо пустыни — каменный каньон, откуда выползали эти отродья.
— А на Такодане?
— Воры, пираты, контрабандисты. Каждого второго из них власти Республики сами были бы не прочь приговорить к расстрелу.
Диггон хохочет.
— Магистр Рен, вы неподражаемы!
Убийство мирного населения — вот ключевой момент обвинения. И тут советники Викрамма постарались на славу, приказав каждому воинскому подразделению выбрать их архивов все, что может послужить доказательством вины Кайло. А поскольку тот и сам не таил своей причастности к карательным операциям, очень скоро этот факт вовсе перестал вызывать у суда какие-либо сомнения.
