— Ваши методы, майор, создают впечатление, будто вы учились искусству ведения допросов у хаттского племени, — усмехается при встрече молодой человек. Растянутый на цепях, дрожащий, почти голый, и в то же время странно оживленный. — Даже в Первом Ордене давно используют то, что гораздо изящнее и эффективнее.
— Например, способности одаренных? — Диггон глядит на него исподлобья. — К несчастью, ваша матушка отказалась облегчить вашу участь и самолично покопаться у вас в мозгах. Впрочем, выявленная у вас слабость в Силе внушает мне оптимизм. Полагаю, у меня есть повод надеяться, что моя команда сумеет справиться, не прибегая к джедайскому колдовству.
Бен опускает взгляд — и ничего не говорит. Одно только слово бегло проносится в его мыслях, которые Рей слышит, словно свои собственные: «Отказалась…»
Последующие дни разочаровывают однообразием. Кайло пытается отказаться от воды и пищи, однако Диггон, не моргнув и глазом, приказывает кормить и поить его насильно или, на худой конец, вводить питательные вещества внутривенно, если заключенный станет проявлять слишком большое упрямство. Во время допросов его практически ни о чем не спрашивают, очевидно, полагая, что спешка не приведет ни к чему хорошему; палачи просто делают свою работу, и пленник старается молчать, хотя раз от разу с его губ срывается что-нибудь в высшей степени язвительное.
Кайло не желает признаваться самому себе, что начинает вести себя точь-в-точь как в свое время коммандер Дэмерон; теперь он, подвешенный на дыбе или прикованный наручниками к стене в своей камере, все чаще также показательно дерзит палачам, как это делал По. Таким нелепым способом он пытается утаить, насколько в действительности близок к отчаянию. Чтобы никто не догадался о его страхе и неуверенности; о том, что его душа смущена происходящим и ожидает, что будет дальше, с мучительным трепетом.
Наконец, наступает день, когда его выволакивают из камеры и, протащив через узкий коридор, приводят в совсем другую комнату для допросов: чистое, хорошо освещенное помещение с холодно-белыми стенами напоминает операционную.
Его заставляют лечь на стол лицом вверх и крепко привязывают за запястья и щиколотки. Жесткие ремни раздирают кожу до крови. Свет с потолка теперь бьет прямо в глаза, превращая лица людей в затемненные пятна. Кайло вынужденно щурится.
Однако рыхлую фигуру Диггона юноша способен отличить даже сейчас.
— Не сомневаюсь, вы знакомы с пыткой ядом таозина, — говорит майор, склонившись над ним. — Но формализм требует от меня коротко разъяснить правила игры. Периодически вам будет вводиться малая доза этого вещества, медленно парализующего мышцы и нервную систему, вызывающего судороги, боли в животе, головокружение и галлюцинации. Эффект будет носить нарастающий характер. Иначе говоря, с каждым днем, с каждой неделей боль будет становиться сильнее — и так, пока не наступит летальный исход. Но не волнуйтесь, умереть вам никто не позволит. В определенный срок вам также будет вводиться антидот, который принесет временное облегчение. Как часто вы будете получать противоядие, зависит только от вас. Окончательно прекратить пытку возможно только при одном условии — если вы покоритесь и расскажете все, что знаете.
Руки медиков в резиновых перчатках за волосы оттягивают его голову, заставляя максимально открыть шею, на которую тут же опускается что-то тяжелое, удушливое, склизкое.
Взрослые черви-таозины могут достигать двадцати метров. Их личинки — до одного метра. Та, что сейчас копошится, рвано визжа, на теле пленника, похоже, совсем еще юная — не больше локтя в длину, и шириной с развернутую человеческую ладонь. Лишенная мощной брони своих старших собратьев; брони, которая способна отражать даже удары сейберов, эта тварь кажется влажной и на редкость отвратительной — словно оголенные человеческие внутренности. Ее короткие ноги с острыми когтями оставляют множество мелких порезов на коже, а зубы тотчас находят бугорок вены и впиваются в это место, запечатлев один из тех кошмарных, болезненных поцелуев, след от которых впоследствии заметил мастер Люк.
Среди прочих свойств этих существ имеется еще одно — то, что заставило Диггона отдать предпочтение данному типу природных ядов из множества аналогичных веществ: таозины чувствительны к Силе и способны подавлять возможности одаренных. Пусть не в той же мере, что исаламири, но майор рассчитывает, что для Рена, порядком ослабевшего как телом, так и духом, и этого окажется достаточно.
В качестве средства для допроса молодняк таозинов имеет лишь один незначительный недостаток — вне живого организма их яд слишком быстро утрачивает свои основные свойства, что практически полностью исключает его хранение и транспортировку. Именно этот недостаток создает необходимость работать с живыми личинками, чего большинство помощников Диггона, честно говоря, предпочло бы избежать.
