— Я полагаю, излишним будет пояснять, что дроидам приказано стрелять на поражение в случае любой, даже самой малой угрозы, — Диггон неспешно садится. Он продолжает озадаченно разглядывать пленного рыцаря и задумчиво чешет свой крутой, похожий на картофелину подбородок. — Равно как и то, что антидот вы получите лишь тогда, когда ответите на все мои вопросы. Но кое-что я вам все же могу предложить…
Он ставит перед Кайло два небольших фужера и поочередно наполняет их какой-то янтарной жидкостью.
— Пейте, — настаивает он. — Давайте же, Рен, там нет отравы. В конце концов, если вы опасаетесь, я буду пить то же самое, что и вы.
Бен неуверенно берет один из фужеров; его рука — единственная здоровая рука — страшно трясется.
— Ну давайте же, магистр. Для храбрости. Залпом.
Показывая пример, разведчик сам рывком опрокидывает в себя выпивку.
Наконец, собравшись, юноша делает то же самое, слегка кривясь от горечи напитка. Майор облегченно улыбается. Возможно, парень и в самом деле дошел до ручки.
— Кореллианские виски, — Бен мгновенно узнает любимое пойло Хана Соло.
Его пустой фужер с легким звоном опускается на край письменного стола.
— Крепковаты, — Диггон пространно машет рукой, как будто ведет светскую беседу. Однако тут же возвращается к основному предмету разговора: — Итак, магистр, перейдем к главному, если вы не против. Правила предельно просты. Я буду задавать вопросы, а вы — отвечать.
Он подзывает к себе дроида-секретаря, которого использовал для ведения проколола во время допросов преступника Рена еще на Центакс-I. Робот включает записывающее устройство.
— Расслабьтесь, — советует пленнику Диггон. — В конце концов, своим признанием вы оказываете услугу не только мне или Республике, но и себе самому.
В который раз Бен ловит себя на мысли, что своими франтовскими манерами майор отчасти похож на Хакса.
— Итак, я хочу знать, где скрывается Сноук.
— Малакор, — почти неслышно цедит Кайло.
Это звучит двояко. Еще в эпоху Старой Республики Малакор славился как этакое «темное местечко»; название планеты давно приобрело статус имени нарицательного. Сказать «на Малакоре» чаще всего означало попросту «у черта на куличках».
Диггона явно не устраивает такой ответ.
— Я бы попросил вас поднять голову, смотреть мне в глаза и отвечать четче.
Пленник медленно выпрямляется. Его глаза встречают прямой взгляд майора.
— Система Малакор, Внешнее кольцо, — повторяет он отчетливее.
Слабые бинарные сигналы свидетельствуют о том, что дроид приступил к записи.
Диггон ощущает нечто почти сверхъестественное: с виду он и вправду получил то, чего добивался много дней, однако не ощущает своей победы. В его сердце растет тревога.
— Малакор находится за пределами официальных границ Республики.
— Если позволите так выразиться, — едко замечает Кайло. — Ведь в последнее время Республика объявила своей вотчиной едва ли не все известные миры в галактике. Даже Мустафар, до которого ей прежде не было никакого дела.
— Все острите, Рен, — майор усмехается, чтобы скрыть волнение. — Вы должны будете показать это место на звездной карте.
Выдержав короткую паузу, заключенный согласно кивает.
— Я покажу…
Диггон подает дроиду знак сделать какие-то пометки.
— Но ни вам, ни Верховному канцлеру не удастся добраться туда, — внезапно заявляет пленник.
Майор изумленно приподнимает бровь. Внутри расходится неприятный холодок.
— Почему же?
Вдруг он понимает, что не может отвести взгляда от лица рыцаря, от темных глаз, в которых тонет и растворяется его собственная воля.
Мгновение паники сменяется пустотой; лицо Диггона становится пустым и безвольным.
— Потому что сейчас вы забудете наш разговор, — последнее, что он слышит, а затем сознание гаснет окончательно.
Теперь Кайло не скрывает усмешки. Даже странно, как ему до сих пор не представилось ни одного случая проверить, действуют ли на Клауса Диггона джедайские техники ментального контроля.
— Опустите оружие, — тихонько подсказывает он, ощущая опасную возню за спиной.
— Опустите оружие, — покорно повторяет майор.
Дроиды исполняют приказ безоговорочно. Охранников-людей Кайло оглушает при помощи Силы прежде, чем те успевают что-либо сообразить.
Юноша едва сдерживает восторг от ощущения, почти позабытого за эти несколько месяцев плена: Сила вновь слушается его; энергия всего живого услужливо сосредоточена в его руках, она приятно трепещет, слегка щекочет его сознание и как бы ласкается к нему. С непривычки это чувство кажется настолько сладким, настолько прелестным и упоительным, что Рен почти забывает о том, что использует Силу не совсем самостоятельно, и что нынешние его возможности, по большому счету, лишь взяты взаймы. Да и какая, в конце концов, разница? Когда речь идет о спасении, вопросы самолюбия неуместны — даже его больной разум еще способен это осознать.
— Прогуляемся, майор? — Бен кивает в сторону выхода и беззвучно обращается к Энакину, прося указать ему дорогу.
Они покидают кабинет.
