Ей не нужно было разъяснять, кто тот истерзанный пленник, некогда казненный рукой Сноука в этих стенах, чей образ Сила открыла ей мгновение назад. Тот же самый голос слышался в ее видениях на Такодане. Когда она бежала на зов родного человека, не зная о нем ничего, но чувствуя, что его душа зовет ее, словно маяк. Тот голос, что взывал к ней из покрытого туманом прошлого. Из-за незримой внутренней двери — тайного блока, преодолеть который она не могла до сих пор. Именно там хранились похищенные ее воспоминания.
«Тот, кого ты ждешь, уже не вернется. Но есть тот, кого еще можно вернуть…»
В свете внезапного ее открытия слова Маз приобретали новый, почти пророческий смысл.
Девушка внимательно глядела на изуродованное, полное гнева и бессилия лицо Верховного лидера — и он видел, что перед ним уже не та, что вошла в двери тронного зала. Не одаренная и несведущая сиротка с Джакку. Это было другое существо — древнее и могущественное. Которое тысячи лет дремало во мраке, чтобы однажды пробудиться, как предрекали таинственные голоса из старых ситхских голокронов.
Глаза Рей сделались янтарно-желтыми и блестели в красноватом полумраке, словно золото. Оно было изумительно прекрасно, это великое существо. И особо — в соблазнительном юном теле.
«Так вот, как ты испытываешь своих сторонников, Галлиус? Заставляешь их убивать самых близких людей — своих детей, своих родителей. Это — цена могущества, которое ты обещаешь?»
Голос, проникший в сознание Верховного и вещающий так же насмешливо и жестоко, как Сноук сам привык говорить с покоренными, сломленными своими рабами — этот голос не принадлежал Рей, хотя через него, возможно, доносилась именно ее воля, с которой существо, таившееся внутри девушки, было, судя по всему, солидарно.
— Нет. Довольно! — произнесла она.
Сноук почувствовал, как незримая, но изумительно сильная длань коснулась его души и разума, забирая, вытягивая энергию его души. Лишая его Силы.
Он сделал то же самое — другого не оставалось. Хотя весь опыт прожитых лет, все его знания подсказывали, что вступать в единоборство с этим существом, поражающим своей мощью, бесполезно и глупо. Кто-кто, а ученик Сидиуса, много лет заочно служивший этому существу, хорошо понимал тщетность своей попытки защититься.
Его рука потянулась навстречу Рей с такой быстротой и агрессией, на которую только еще был способен побитый жизнью и внезапно посрамленный старик, устрашающий теперь разве что своей уродливой немощью. В один момент его былое величие обратилось в ничтожество.
Секунда-другая, и легкий, незаметный обычному взору поток мидихлориан, вселенский светоч, который заключал в себе энергию не только Сноука, но и всех тех чувствительных к Силе, которых тот обворовал при помощи своего проклятого дара, устремился все же к девушке. Она впитала его, усмехаясь со зловещим торжеством, со мстительной и ужасной радостью.
Это расплата тому, кто осмелился жить, опустошая чужие жизни. За многолетнюю ложь. За людей, погубленных его жадностью и жестокостью.
Когда Рей, разорвав связавшую их нить Силы, отвернулась и покинула залу, Сноук остался стоять с согнутой спиной, тяжело дышащий. Положение его тела являлось свидетельством надломленности и смятения. Ярость уже не бушевала на его лице, она застыла чудовищной маской. Он ощущал себя варварски преданным.
Он не осмелился встать на пути бывшей своей пленницы. Однако в голове у него металась мысль, которая бессознательно прозвучала ей в спину, едва за девушкой закрылась дверь:
— Задержите ее немедленно! Любыми средствами!
«Эта девчонка опасна».
Немыслимым образом она впитала в себя ужас, скрытый среди песков, в забвении. И сама стала им.
Какой же он глупец, что подпустил это существо так близко к себе, понадеявшись на внешнюю хрупкость и невежественность юной мусорщицы! Но как можно было подумать, что все, чему он посвятил свою жизнь, что поклялся защищать, не жалея себя — это все однажды поднимется против него?
«Она опасна. И должна умереть».
Рей практически на заметила устремленные к ней дула винтовок дежуривших снаружи штурмовиков. Одно движение рукой — и все до одного выстрелы застыли на полпути светящимися светло-синими полосами. Еще движение — и хищные дроиды, поджидавшие ее возвращения, безвольно повалились на пол. Собравшиеся кругом солдаты оказались замороженными Силой и не могли совершить даже малейшего движения.
Твердой поступью девушка устремилась вперед, не встречая препятствий, пока ее фигурка не исчезла в одном из коридоров.
… Сознание Рей, бывшее дотоле во власти какого-то мрачного наваждения, пробудилось гораздо позднее. Когда к ее глазам возвратился их прежний цвет светлого каштана, девушка ощутила разом смятение, неверие, страх и отчаянную усталость, ведь одержимый чужеродной сущностью человек быстро лишается сил.
