Наконец-то получив возможность увидеться с ним, Лея с горечью отметила, как ужасно теперь выглядит ее сын. И прежде-то бледная, его кожа сейчас вовсе отдавала синевой. Голова была плотно замотала бинтами. Его черные кудри погибли — так было необходимо сделать перед операцией. И в гибели этих замечательных кудрей Органа углядела недобрый знак; принудительно бреют головы лишь штурмовикам в Первом Ордене и заключенным.
Бен повернулся к матери, и, улыбнувшись, ворчливо произнес:
— С вами, генерал, не соскучишься…
Его голос звучал слабо, едва слышно. Не договорив, Кайло судорожно облизнул белые свои губы.
Лея, услыхав его слова, уже не могла сдержаться. Она рассмеялась смехом облегчения, и глаза ее увлажнились.
Гостеприимным жестом — показательно широко разведя в стороны изящные руки в обрамлении прекрасных кружевных рукавов — Райла Беонель поприветствовала чужеземца, прибывшего на ее территорию в качестве почетного гостя, хотя вокруг его прибытия никто не поднимал шумихи. Губернатор пока не ведала, как отнестись к этому визиту. Подобные гости бывали на Эспирионе нечасто, и одно это уже побуждало женщину воображать себе самое немыслимое.
Майор Клаус Диггон с видом воплощенной обходительности поцеловал ей руку.
— Райла, вы ослепительны, как обычно, — с улыбкой промолвил он.
Диггон видел ее лишь второй раз в жизни. Их же первая встреча произошла мимоходом, во время какого-то светского раута на Чандриле, где эти двое практически не могли различить друг друга в бесконечном потоке имен и лиц. К тому же, случилось это настолько давно, что память поневоле уступила времени, и теперь майор поначалу даже не вспомнил имени госпожи Беонель. Однако эти оговорки вовсе не были препятствием для комплиментов, звучащих так, будто Диггон всю жизнь был знаком с Райлой и восхищался ею.
— Я поражен вашей красотой и свежестью лица, моя милая, — говорил мужчина.
Эту наигранную светскую обходительность никто никогда не принимал всерьез — в этом ее прелесть и ее особая мудрость.
— Ну что вы! — Райла захихикала, словно маленькая девочка, с благодарностью и смущением. А потом сказала, весело подмигнув: — Располагайтесь, майор.
— Благодарю, — ответствовал он, аккуратно присев на край мягкого, обшитого бархатом стула.
— Выпейте чего-нибудь?
— Не откажусь, — кивнул Диггон.
— Что предпочитаете? Быть может, салластанского красного вина? Мне на днях доставили пару ящиков. Надо сказать, прежде я недооценивала их виноградники, хотя слышала, что на Салластане знают толк в виноделии.
— Что ж, доверюсь вашему вкусу. Тем более что все здесь, и сам ваш вид, свидетельствуют, что вкус у вас отменный.
Госпожа Беонель сама налила вина и подала ему бокал.
Они весело и забавно проболтали друг с другом без малого час, попивая вино и рассуждая на самые различные темы — о войне, о выпивке, о местных нравах, о жизни в столице, о музыке и о тщеславии мужчин. Это была чистой воды светская болтовня — легкая и прелестная настолько же, насколько и бессмысленная. И только развеселившись окончательно, госпожа Беонель мимоходом спросила, что привело в ее владения такого очаровательного визитера.
Диггон и вправду был перед нею само очарование. Настолько, что окажись рядом Охар, и если бы гость, к тому же, был чуть моложе и красивее, чем на самом деле, фаворит губернатора сейчас готов был бы броситься на него с кулаками. Однако майор предусмотрительно настоял на встрече с глазу на глаз, и Райла сочла невозможным отказать одному из лучших друзей Верховного канцлера. В конце концов, планета, где нет ни армии, ни серьезной промышленности, ни каких-либо значимых ресурсов — словом, ничего, что делало бы ее уникальной и ценной, жива одной своей любезностью. И потом, ну какая, скажите на милость, серьезная опасность может грозить первой даме Эспириона в ее собственной резиденции, где полно охраны?
Диггон вновь улыбнулся и, отставив бокал, спокойно произнес:
— Я здесь, милая госпожа Беонель, чтобы спасти вас.
Это заявление прозвучало так неожиданно, что Райла не сдержала изумленного вздоха.
Наклонившись к ней, майор сказал чуть тише:
— Расскажите мне, кого вы здесь прячете?
— Что? — поначалу Райла не уловила смысл его слов, причем абсолютно искренне.
Если жизнь Леи Органы вот уже почти месяц крутилась исключительно вокруг сына, то жизнь ее «кузины» продолжалась в том же темпе, что и прежде. А темп этот был достаточно высок, чтобы, если не вовсе позабыть об опасном пациенте медицинского центра (забыть о нем было бы непростительно), то, по крайней мере, отодвинуть мрачный образ темного рыцаря к самым дальним границам памяти.
— Я хочу сказать, вы и генерал Органа. Вы кого-то скрываете. Уверен, еще со времен взрыва «Старкиллера», и я хотел бы узнать, кто это?
Губернатор возмущенно вскочила на ноги. Однако Диггон оставался все так же на редкость мил.
— О волшебница, не советую вам врать и отнекиваться. Я располагаю информацией, которая не подлежит сомнению. Так кто он?
Госпожа Беонель не отвечала. Диггон печально вдохнул.
