Известно, что таинственная магия сна не имеет такой власти над стариками, как над молодым поколением — вероятно, потому что, лишь приближаясь к закату, разумная жизнь приобретает свойство дорожить убывающим своим временем и жалеет растрачивать его на такие пустые, хоть и приятные надобности, как сон. Разумеется, эта надобность является до определенных пределов необходимой, и с годами необходимость в ней не уменьшается — скорее уж наоборот. Но и тут природа не осталась в стороне, создав закономерность, которую попросту нельзя объяснить иначе, как только бессознательной волей человеческого духа. Во вторую пору жизни, хотя сил у человека становится значительно меньше, его потребность во сне не растет, а напротив, странным образом убывает, так что большинству стариков довольно лишь нескольких часов в сутки, и больше они спать не могут. А на вопросы лишь отшучиваются примерно одинаковыми словами: «Высплюсь, когда придет мой час». И если читать между строк, это несерьезное, вроде бы, объяснение с лихвой растолковывает один из занятнейших парадоксов нашего сознания, давая повод лишний раз задуматься о глубинных его тайнах.
Скайуокер сделал предупреждающий знак малышу BB-8, прося того не ходить за собой, а затем мерным шагом углубился в лес. Взойдя на небольшой пригорок, джедай присел на край широкого камня и, устремив лицо навстречу лунному свету, прикрыл глаза в попытке сосредоточиться, мысленно преступить границы видимого мира — ведь только в этих-то границах Сила и разделяется на жизнь и смерть.
Углубляясь в медитацию, магистр в который раз с горечью подметил, что зов, который в молодости вовсе не требовал особых усилий, теперь дается ему все труднее. Возможно, потому что юный Люк Скайуокер не мыслил единение с Силой, как джедайскую технику, как всего лишь один из приемов. Прежде это было действо, продиктованное порывом души — и в одном этом порыве, выходит, больше мудрости, чем во всем, что он делает сейчас, с оглядкой на опыт прожитых лет.
— Бен, — тихо и, кажется, с каким-то глухим отчаянием позвал Люк. — Помоги мне, Бен…
Много лет он не взывал к своему первому наставнику, и на то имелась определенная причина.
Не трудно догадаться, что большую часть своей жизни Люк стремился идти именно по пути магистра Кеноби. В этом человеке он находил тот незыблемый, можно сказать, отцовский пример, которого, к сожалению или к счастью, так и не сумел обрести в лице Вейдера.
Подсознательно Люк был уверен, что, хотя у матери-Силы, которая вынуждена пожертвовать своим ребенком, позволив, чтобы тот, павши, возвысился и обратил Тьму в Свет, — у этого величественного материнского начала в действительности нет и не может быть ни пола, ни какого-то определенного лица; и все же, если бы оно могло быть, верил Скайуокер, то оно было бы лицом Оби-Вана. В тот час, когда гранд-мастер принимал решение о судьбе племянника, он примерил на себя образ учителя-Кеноби так уверенно и откровенно, как еще не бывало прежде. Его неосознанное подражательство проявилось во всей полноте странного своего упрямства.
Сейчас, по прошествии нескольких лет Люк, как ни тяжело ему было, признал собственную вину — в том числе и перед тем, чей образ он незаслуженно возвысил и определенным образом исказил. Исказил хотя бы потому, что, если волею Силы Оби-Вану и была отведена обязанность родителя, приносящего дитя в жертву, то случилось это помимо его желания, и если бы старику Бену выпала такая возможность, тот всей душой предпочел бы избежать горестной своей роли.
— Мне нужна твоя помощь, Бен. Я не знаю, как мне поступить. Столько лет, проведенных в одиночестве — и вот, сперва девочка, а затем и этот молодой щеголь. Они уговаривают меня возвратиться, снова вступить в борьбу. Если я сейчас не вмешаюсь, как бы Бен в своем безумии не погубил и Лею тоже. Но мне страшно… да, не скрою, мне страшно встречаться с ним после всего, что случилось. Я боюсь признать ту же истину, что ты открыл мне когда-то. Что Кайло Рен в самом деле погубил Бена Соло, как Дарт Вейдер — Энакина Скайуокера.
В молодости Люк не понимал всей горькой справедливости этого, как ему думалось, не более чем фразеологизма. И только теперь, познав судьбу Оби-Вана, он пришел к пониманию истинной высоты подобной метафоры. И сам научился оперировать ею, выдавая за чистую монету.
— Я не сумею убить его. Я просто не смогу этого сделать, Бен. А если и найду в себе силы переступить через прежнюю привязанность, в этом испытании моя душа окончательно падет во Тьму.
Множество раз Люк мысленно прокручивал в голове предполагаемую их встречу с Кайло — ту самую встречу, которой он усердно избегал все эти годы — и каждый возможный ее исход оборачивался в его представлении подлинной трагедией.
— Ты так давно не обращался ко мне за советом, что я было решил, будто ты вовсе уже не нуждаешься в помощи, Люк.
Откуда-то слева показалось легкое синеватое свечение, и призрак Силы — такой же, как и тридцать с лишним лет назад — присел рядом со Скайуокером, горько вздохнув.
— Разве это только моя вина? — Люк испытывающее поглядел на него.
