Пола доводилась внучкой печально известной Деаре Антиллес, родной сестре приемной матери Леи, которая после ссоры с королевой Брехой была вынуждена, дабы избежать судебного разбирательства, оставить Альдераан и удалиться на Анкори VII, где спокойно дожила свой век и скончалась незадолго до битвы при Эндоре. На Анкори до сих пор проживало и все ее семейство, в том числе, до недавнего времени — Пола. В последние годы девушка обучалась в Академии политических наук на Набу — там же, где некогда постигал искусство плетения кружева интриг и канцлер Палпатин, будущий владыка Империи, и настоящая мать генерала Органы, тайная жена Энакина Скайуокера.
Надо сказать, что, решаясь временно назначить на свое место родовитую особу, в случае с которой — об этом можно смело говорить, не опасаясь погрешить против истины — происхождение брало верх над внутренними качествами претендентки, Лея как бы шла на уступку сенату. Она выбирала, исходя отнюдь не из своих личных предпочтений. Молодая, просвещенная, изысканная представительница, к тому же, прямая наследница настоящих, потомственных правителей Альдераана, способна расположить к себе сенаторов гораздо быстрее и вернее, нежели кто-либо другой.
Пола слыла барышней довольно норовистой, острой на язычок — словом, примерно такой же, какой была сама Лея в ее годы. Потому генерал побаивалась давать своей новой протеже полную свободу, зная — причем, на своем личном опыте — сколько неприятностей может повлечь излишне вызывающее поведение в такой опасной среде, как правительство Республики. Предвидя, что девица Антиллес способна наломать дров, Органа просила других своих молодых хороших подруг, находящихся в настоящий момент на Корусанте — связисток Сопротивления Кайдел Ко Конникс и тви’лечку Чалу Орнулу стать компаньонками Полы и ее, так сказать, неофициальными, дружественными воспитательницами, направляющими и развлекающими, а также по возможности приглядывающими за ней. Другой, более навязчивый и строгий контроль мог бы, наверное, смутить Полу и вызвать у девушки непрошеные мысли о недоверии к ней Органы. Впрочем, Кайдел и Чала дружно обещали достойно исполнять то главное, что от них требовалось — а именно, советоваться с генералом по любому мало-мальски важному вопросу и ставить ее в известность обо всем происходящем.
Отдав необходимые приказания, разослав сообщения через голонет, наконец, поговорив не в самой дружелюбной манере на сей раз с каким-то помощником Викрамма — словом, уладив худо-бедно непростое дело о своем заместительстве и переведя, наконец, дух, Лея даже с удовольствием представила, в каком замешательстве окажется канцлер при виде этого бабьего царства в репульсорной гондоле от Альдераанского сектора. Впрочем, на первое время такая компания в самом деле сгодится для отвода глаз. А вот как быть дальше… впрочем, в отдаленное будущее генерал не заглядывала почти принципиально, полагая, и, надо сказать, не без основания, что война лучше всяких пустых витиеватых изречений, произнесенных в сенате, расставит грядущие события по своим местам.
Как истинный человек своего времени — человек, который с рождения (и даже, если вспомнить, до рождения) был повязан в войне, ставки в которой были самыми что ни на есть высокими — Лея всей душой, всем сердцем верила, что истинно судьбу галактики вершат солдаты на поле боя, людская самоотверженность, собранная в единую мощную силу, а вовсе не правительство, не сборище индивидуумов, любящих потрепать языками. Еще она верила в Силу — верила со всей серьезностью, хотя и расходилась в этом вопросе с большинством боевых товарищей, привыкших полагаться не на древнее непонятное колдовство, а лишь на собственные возможности, на мощь своего звездного корабля и верный бластер. Генерал мыслила, что, если какому-то отдельно взятому человеку и суждено коренным образом повлиять на исход дел — так это Люку, избраннику Силы; тому, кто уже показал на деле, чего подчас стоят верования джедаев.
Далее Органа, будучи верной своему слову, записала обращение к сенату и к народу, которое распорядилась как можно скорее отослать Викрамму, чтобы тот поступал с этой записью, как сочтет нужным. В сообщении не говорилось ничего такого, что и так не было бы известно всем и каждому — а именно, Лея сообщала о всесторонней верности Сопротивления правительству Республики, которое генерал, не опасаясь громких слов, называла «единственной законной властью»; также она вспоминала о чудовищной утрате былой столицы, о вероломстве врага, который до поры скрывал от сената свою истинную сущность сурового, смертоносного хищника — такого же опасного, как некогда Империя. И потому как член сената и как руководитель Сопротивления — единственного движения, которое своевременно распознало угрозу Первого Ордена — она призывала все звездные системы, верные демократическому строю, поддерживающие законы Республики и принципы, на которых те были основаны, сплотиться для достойной и продуктивной борьбы, позабыв, быть может, о некоторых личных разногласиях.
