— Ты же слышал рассказ генерала, — ответил майор все еще недовольным тоном. — Та девчонка, которая подобрала твоего BB-8 на Джакку, она же и умудрилась ранить Рена. А после совести не хватило бросить поверженного врага на верную смерть, поэтому она прихватила его с собой на Ди’Куар.
«Хотя лучше бы, право слово, она этого не делала».
— Я не о том, — вяло отмахнулся По. — Что-то произошло еще раньше. Иначе Рей не смогла бы его одолеть.
Теперь Дэмерону смешно было вспомнить, как это прежде он с такой легкостью поверил небывалому рассказу. Разве у девочки, пусть и чувствительной к Силе, но не подготовленной, не обученной, хватило бы мастерства, чтобы достойно противостоять суровому темному рыцарю? После сегодняшних событий ему казалось самым очевидным предположить, что Рен проиграл по другим, скрытым причинам — вероятно, именно из-за того невидимого, непостижимого увечья, которое мучает его до сих пор.
Калония убрала сканер и направилась к шкафу, чтобы достать анальгетик. Она посчитала, что, с учетом пережитого стресса, тут мало воздействия обычного генератора антисептического поля, и надо бы применить что-то с легким седативным эффектом.
Иматт неожиданно опустился рядом с По.
— Послушай-ка, парень, — сказал он, понизив голос. — Дам тебе один совет, а последовать ему или нет — сам решай. Старайся держаться подальше от этих одаренных. У них у всех голова набекрень, можешь мне поверить. Мы с тобой оба видели достаточно, чтобы согласиться с мыслью, что где-то и вправду может существовать мистическая энергия, которая наполняет собой все живое и иногда делится своими секретами с малым количеством избранных. Со всеми этими догмами я даже не берусь спорить. Но чем больше дано — тем больше и взыщется, все в природе устроено по такому правилу. Чувствительные к Силе платят неимоверную цену за свои способности. Всегда. Всегда, слышишь меня? Одни сходят с ума, другие вынуждены всю жизнь бороться с каким-то неведомым искушением, третьи обречены на одиночество, а четвертые — на смерть. Все они видят мир иначе, чем обычные существа, и живут по другим, им одним известным правилам. Таким, как ты и я, лучше вовсе не соваться к ним, потому что когда могущество перетекает в помешательство, первые, кто страдает — это простые люди, не повинные ни в чем.
По во все глаза уставился на Калуана, про себя подумав: «Вот это да! Выходит, этот ворчливый старик тоже умеет произносить величественные речи».
— Но генерал… — неловко заметил Дэмерон. — Она ведь тоже чувствительна к Силе. Больше того, она рассказывала, что когда-то Люк Скайуокер обучал и ее.
— Лея вовремя сошла с этого пути — и правильно сделала. Но погляди, каким несчастьям подверглась ее семья — и все по вине их преданности странной вере джедаев. Родители погибли, брат исчез, а сын собственноручно убил родного отца.
Как и сама Лея, Калуан полагал, что не должен утаивать этой подробности от подчиненных, чтобы те имели как можно более полное представление, с каким отъявленным безумцем они имеют дело.
— Убил отца… — задумчиво протянул По. В его памяти стремительно воскресал ужасающий рассказ Финна.
— Готов спорить, это было в его представлении своего рода испытанием, которое он или не прошел вовсе, или прошел не так, как ему бы того хотелось — вот парень теперь и бесится. Я не понимаю ничего подобного. И не желаю понимать.
Неожиданно картина произошедшего стала приобретать некое подобие целостности.
— Полагаете, что дело в этом? — нахмурился Дэмерон.
— Да не знаю я!
Иматт вскочил на ноги, показывая тем самым, что больше не намерен говорить на тяжелую и непонятную для него тему.
Дождавшись, когда они окончат, Калония велела По лечь на кушетку и закатать рукав.
— Надо будет полежать немного, — предупредила она, отыскав иглой вену.
— Скажи, у тебя еще остались какие-то дела, приготовления перед вылетом? — осведомился Калуан.
— Почти никаких.
— Тогда как только майор тебя отпустит, марш к себе — и чтобы до завтра вел себя тише, чем дианога на борту звездолета! Уразумел?
По хотел было возразить, что собирался еще повидаться с другом до отлета, но вовремя сообразил, что после всего случившегося, в своем нынешнем виде и с такими странными мыслями в голове, ему тем более лучше не соваться к Финну, чтобы лишний раз не заставлять того волноваться.
— А я останусь здесь, — сообщил Иматт. — Дождусь, когда генерал выйдет. — И добавил чуть тише, с легким стоном: — Нехорошее у меня предчувствие…
