– А теперь… – Сайан посмотрел мне прямо в глаза – уверенно, по-деловому, а не томно, будто любовник, за что я благодарно ему улыбнулась. – Предполагается, что мы поведем учтивую и приятную беседу. О чем бы вам хотелось поговорить?
– Не уверена, что готова обсуждать что-то приятное, – ответила я срывающимся голосом.
– Я вас понимаю. И все же нам придется сделать вид, что мы увлечены разговором.
– Кто вам за это платит? – спросила я напрямик, игриво изогнув кисть и кокетливо взмахнув ресницами, внушая соглядатаям, окажись таковые поблизости, что я просто флиртую, а не говорю дерзости.
– Полагаю, ваш брат. Он оплатил установленную цену, – улыбнувшись, Сайан принял предложенные мной правила игры.
«Значит, – подумала я, – в бюджете Пенни образовалась зияющая дыра».
– К слову сказать, общение с вашим братом – истинное удовольствие. Сколько вечеров провели мы с ним, обсуждая древние, как мир, вопросы морали. Любимая забава серафцев, ничего не поделаешь.
В чаше с кубиками льда нам подали охлажденное вино. Когда прислужник удалился, Сайан продолжил:
– А еще мне обещали существенное вознаграждение от одного галатинского принца, если я возьму вас под опеку и с вашей головы не упадет ни один волос.
– Он знает, где я? – Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но я вовремя опомнилась и придала лицу спокойное умиротворенное выражение.
– Не уверен. Понимаете ли, принц не сам обговаривал условия. Ваша подруга из Квайсета уверила меня, что принц воздаст сторицей. Если же нет, она сама собиралась отблагодарить меня, воспользовавшись сокровищницей своего ордена.
Я встревожилась: с чего вдруг Альбе тратить на меня деньги – не важно, взяты ли они из ее собственного кошелька или казны ордена? Однако я кивнула, словно все это было мне и так известно. Не стоило доверять Сайану: альфонс, продавшийся за серебряные монеты одной стороне, с такой же легкостью продастся другой, если та предложит больше. Он ведь профессионал, виртуоз и знаток своего дела – его учили, как располагать к себе мужчин и женщин, внушать им доверие.
Однако следующий мой вопрос явился для него полнейшей неожиданностью.
– Откуда у вас этот шрам?
Странно, что он не отрастил бороду, как делают многие серафцы, а оставил его на виду у всех. Его рука непроизвольно метнулась к щеке, провела по шраму от макушки до подбородка, упала на колено.
– Я служил в армии. Десять лет, – медленно произнес он.
– Это не ответ на мой вопрос, – улыбнулась я на этот раз искренне.
Он помедлил, поднял бокал, долго смотрел на бледно-золотую жидкость, отпил половину и только потом произнес:
– Десять лет – это очень долго. Почти половина моей сознательной жизни. Редко выпадает случай поговорить об этом. В самые первые годы моей службы мы принимали участие в усмирении «Восстания иволг», по-моему, так оно звучит на галатинском.
Что-то знакомое, подумала я, связанное с военным конфликтом на каком-то островке на юге серафского материка.
– Прошу прощения, но в военных столкновениях иностранных государств я такая же невежда, как и самая обычная галатинская швея, – призналась я.
– Ваша откровенность, как глоток свежего воздуха, – поклонился Сайан. – Часто люди кичатся, что они все знают, хотя на самом деле не знают ничего, лишь бы произвести впечатление хотя бы на жиголо. «Иволги», по-серафски «бхани», составляют религиозное меньшинство в Серафе, и большинство – на островах в южном море. И вот однажды они решили получить независимость.
– А Западный Сераф отказался предоставить им желаемое?
– Мягко сказано. Восстание подавили достаточно быстро. И неважно, что иволги, согласно своим верованиям, ведут кочевой образ жизни и почти не владеют собственностью. Когда-то все серафские кланы были кочевниками, но теперь остались одни только бхани. А сопротивляться военной машине целой нации, когда у тебя нет ни крепостей, ни пушек, довольно затруднительно. Правда, надо отметить, все они превосходные наездники. И вот вам доказательство, – он провел по шраму изящным тонким пальцем. – Бхани-сабля.
– Понятно. А иволги все еще существуют?
– Конечно. – Сайан снова наполнил бокал. – Они как были, так и остались гражданами нашей страны: они платят налоги, их призывают на военную службу, их охраняет морской флот Серафа – все как положено.
– Но их услышали? Удовлетворили их просьбы? Или они остались ни с чем? – Я с силой вдавила пальцы в перламутровые вставки в виде виноградных лоз и цветов, инкрустированные на поверхности стола. – Поймите меня правильно – Галатия на грани войны, и мне сложно представить, что вскоре последуют десятилетия спокойствия и мира.
– Восстание оказалось губительным для иволг, – вздохнул Сайан. – Им ничего другого не оставалось, как сдаться, иначе они бы погибли. Но ситуация в Галатии совершенно иная. Иволги – религиозные фанатики, и свое поражение они восприняли, как волю богов. По-моему, ваш народ поднялся на борьбу совсем по другим причинам.
