– Я уезжаю, а вы остаетесь. Вернусь в Галатию и восстановлю порядок в стране. Вытащу ее из болота, в которое вы ее завели. Вы пробудете здесь до окончания саммита.
– Какого болота? Страна движется вперед, не в вашей власти ее остановить!
– Вы не должны были победить! – вскипел Мерхевен. – Ваш «Билль о реформе» должен был полностью провалиться! На худой конец – претерпеть серьезные сокращения. Пришло время исправить эту ошибку. Как только вы уехали, мы начали действовать.
– Вы планировали это? С самого начала, как только мы вынесли Билль на обсуждение?
– Мы надеялись, что «Билль о реформе» не пройдет. Предполагалось, что поездка в Сераф станет для вас… хм… отдыхом от трудов неправедных. Утихнут разговоры о революции и реформах, народ вернется к грызне о ценах на нефть и времени посева озимых. Но чертов Билль прошел, и нам ничего не оставалось, как всерьез взяться за дело. Мы решили, что, пока вас нет в стране, мы восстановим дворянскую власть в Галатии и провинциях.
– Значит, это вы все организовали? – Теодор схватился за край стола. – Недовольства, восстания, о которых мы слышали, – дело рук не отдельных мятежников-дворян, а тщательно спланированный заговор? А подстрекатели кто? Вы, Поммерли? Сколько вас всего?
– Много. Я полагал, мы обо всем позаботились, но вы каким-то образом узнали про устроенные нами беспорядки, хотя я всеми силами пытался этого избежать, и теперь, словно несмышленый ребенок, хотите очертя голову броситься в самую гущу событий, круша все на своем пути. Мы вам этого не позволим.
– Я хочу вернуться в свою страну и вступить в борьбу за торжество закона!
– Закона?! Да вы просто младенец, ввязавшийся в игру, в которой ни черта не понимаете! Вы размахиваете крокетным молотком направо и налево и разносите воротца в пух и прах. Довольно! Умудренные опытом дворяне все исправят.
– Они станут сражаться, – тихо промолвила я. Мерхевен изумленно вытаращился на меня. – Народ, люди. Они не сложат оружия. Билль принят честно. Если вы попытаетесь отнять у народа реформы, люди выйдут на бой.
– Да прекратите вы, – сморщился, как от боли, Мерхевен. – Только и можете каркать – люди снова восстанут, люди снова восстанут… Я и раньше считал это глупостью, теперь же и подавно так думаю.
Глаза мои полезли на лоб – страшно подумать, как он далек от народа, как равнодушен к нему и как его недооценивает, тем самым наживая себе кровного врага.
– Но они уже сражаются. Мы оба это знаем.
– Ну, вспыхнул мятеж тут, ну, призвали к восстанию там. Неважно. Великой революции, которой вы запугали аристократию, не предвидится.
Я крепко сжала зубы: Мерхевену хоть кол на голове теши, он ничего не поймет. В отчаянии посмотрела на побелевшего, как мел, Теодора.
– Просто делайте то, что вам велено, – чуть ли не угодливо хихикнул Мерхевен, – и вскоре все наладится. Вы как были наследным принцем, так им и останетесь, и вскоре обо всем позабудете. Вам даже никто не запретит жениться – наоборот, полагаю, когда мы покончим с неурядицами, дворянство отнесется к
– Держите карман шире! – вскипел Теодор. – Я вас арестую!
– Руки коротки, – вздохнул Мерхевен и прежде, чем я успела предупредить Теодора, выхватил из кармана миниатюрный серебряный пистолет и направил его на меня. – Не предполагал, что до этого дойдет.
– Тогда опустите пистолет! – Теодор сделал попытку выбраться из-за стола, но Мерхевен твердо держал меня на мушке. Спокойно и уверенно, словно настраивая струну на гитаре, он взвел курок.
– Вы угрожаете Совету мятежами и восстаниями, которые сами же и инсценируете. Вы распространяете слухи и памфлеты, призывающие к революции, а ваша колдунья-любовница дурит нам головы своей магией!
Держа меня на прицеле, Мерхевен не сводил глаз с Теодора. Я же глядела в черное дуло пистолета, как в бездну.
– Ничего подобного! – чеканя каждое слово, произнес пылающий гневом Теодор. – Мы ничего не инсценируем. Угрозы революции – не пустые слова. Вам не хуже моего известно, что народ повсюду оказывает вам сопротивление.
– Народ угомонится, когда вновь почувствует сильную руку власти. Вот чего ему не хватает – сильной руки власти.
– Это измена, – голос Теодора дрожал.
– Это не измена, – по-отечески ласково поправил его Мерхевен. – Это восстановление законности и порядка. Истинного, естественного закона. Лорды Крестмонт и Поммерли, а также ваш отец крепко держат бразды правления в своих руках.
– Мой отец, – гулким эхом отозвался Теодор.
– Да, ваш отец. Он не позволит своему заблудшему сыну стереть страну в порошок. Мы убедили его, что ваши реформы обернутся катастрофой для нашей страны, и он облек нас правом исправить совершенные вами ошибки.
– Правом… Он приказал вам бросить сына на произвол судьбы в Западном Серафе? Пригрозить пистолетом его нареченной?
– Он приказал мне сделать то, что я сочту нужным. Ради Галатии. – Мерхевен вздохнул. – Мне жаль, что так получилось. Но вы поймите, иного выхода у нас нет. Вы вдвоем останетесь здесь, дверь я запру – уж простите, а потом, когда я пришлю за вами, вернетесь в Галатию. Не раньше.
