– Полагаю, мы здесь бессильны. Не можем же мы предъявлять обвинения всем подряд. Так что же предпринять? Стоит ли мне спуститься к завтраку и сделать вид, что ничего не случилось? Отправиться поглазеть на водные сады или в музей античного искусства, или куда там мы сегодня должны отправиться?
– Хорошая мысль. В комнате находиться опасно – если у них есть ключи, перед ними открыты все двери. А ключи у них есть.
– Мне придется ломать комедию, что никто не пытался меня отравить, а этот кто-то – тот, кто пытался меня отравить или содействовал покушению, – будет следовать за мной по пятам? – нахмурилась я.
– Надеюсь, актерские способности тебя не подведут.
– И это говорит человек, который однажды посоветовал мне… Как же ты сказал? «Никогда не играй на деньги, у тебя на лбу все написано».
– Тяжело признавать собственную неправоту, но должен напомнить – в истории с Пьордом ты врала столь вдохновенно, что все разыграла как по нотам.
– Сомнительный комплимент, – ответила я. Воспоминания болью кольнули в груди.
– Да, знаю. Я бы тоже хотел это поскорее забыть. Но ты справишься, я в тебя верю. Осталось продержаться всего ничего – до вечера. Я прикажу доставить наш багаж на «Кречет». Ночь мы проведем на корабле… А может, – добавил он так, словно эта мысль только сейчас пришла ему в голову, хотя я готова была поклясться, он продумал все заранее, – ты согласишься, что тебе самой пора воспользоваться чарами?
Все мои давнишние отговорки так и рвались у меня с языка, но, по правде сказать, у меня дрожали поджилки, и я уже сама задавалась вопросом, а не нарушить ли строжайшие чародейные запреты и суровейшие наставления моей матушки?
– В любом случае у меня нет на это времени, – жалобно заблеяла я.
И тут я вспомнила про платок Корвина, завернутый в обычную бумагу и ждущий отправки. Я вытащила его из ящика стола. Теодор взял его, посмотрел на искрящиеся пряди света, поблескивающие из-под аккуратно подвернутого края, и кивнул:
– Милая вещица.
– Я сделала его для одного ученого, который помогал мне в университете. Здесь не защитные чары, а чары на удачу, невозмутимость и успех. Это ему для экзаменов.
– Лучше, чем ничего. Отмени доставку и оставь платок себе, если с ним тебе будет спокойнее.
Минуту я колебалась – все-таки сознательно обойти правила так же плохо, как и нарушить их, но затем сунула платок в карман.
Теодор одобрительно кивнул.
– Держись людей и… – Он помедлил, взвешивая каждое слово: – Не ешь что попало.
День был нестерпимо жарким, и это при том, что солнце закрывали перистые облака. Лоб мой взопрел под полями соломенной шляпки, и я незаметно смахивала с бровей капли пота. Однако водные сады, это чудо инженерной мысли, стоили всех моих мучений. Они поражали воображение: раскинувшись на территории в тысячу акров, они прямо-таки влюбляли в себя восхитительными каналами, прудами и водопадами. Замечательным было и их расположение – на высоком, вздымающемся над морем плато: уходя вдаль, они, казалось, сливались с морем в одно нерасторжимое целое, и сложно было сказать наверняка, являлось ли это целое творением природы или рук человеческих.
Я держалась особняком, не смешиваясь с нашей группой, но и не удаляясь от нее. В кои-то веки неприязнь ко мне большинства делегаток, отчего мы держались друг от друга на расстоянии, сыграла мне на руку. Я пыталась вести себя естественно и вдыхала ароматы водяных лилий и цветущих деревьев – запахи, пропитанные морем и солью. Но как я ни старалась, все же я вздрагивала от каждого звука, шарахалась от каждой тени, замеченной краем глаза.
И когда наш экскурсовод приступил к бесконечной лекции об исторической и архитектурной значимости водных садов, я присела на скамеечку возле пруда, кишащего разноцветными рыбками.
Ко мне, в простеньком сером платье, как и подобает верующей квайсианке, приблизилась Альба. Ее появление было внезапным, ведь она не входила в нашу экскурсионную группу. Я отстранилась, инстинктивно отгораживаясь от слишком близкого соседства с кем бы то ни было.
– Пестрый карп, – сказала она.
– Что? – настороженно переспросила я.
Кто ее знает, может, под юбками у нее спрятан кинжал, а в кармане – флакончик с ядом. А может, она отвлекает мое внимание от того, кто шпионит за мной. А может, она и есть тот доносчик, который наводит тень на плетень на мои исследования в университете и разносит грязные сплетни.
А может, она просто безобидная монашка из Квайсета.
– Я про рыбу. Это пестрый карп.
– Вы ведь пришли сюда не с нашей группой…
Невысказанный мною вопрос грозовой тучей повис над безмятежной поверхностью пруда.
– Да, я пришла не с вами. В резиденции меня задержали дела, они же привели меня и сюда. – Она коснулась пальцем водной глади. К моему удивлению, рыбки – сине-голубые, желто-оранжевые, даже черные в крапинку, словно обсыпанные перцем, – не бросились врассыпную, а устремились к пальцу девушки. – Думаю, их здесь подкармливают, они привыкли к людям.
– А говорят, без труда не вытащишь и рыбку из пруда, – усмехнулась я, наблюдая за небесно-голубым карпом, кружащим вокруг пальца Альбы. – Они не кусаются?
