— Это все, что ты можешь мне сказать? После того, что между нами было? После того, как предала меня, изменила мне?
Если бы могла говорить, я сказала бы ему больше и не в таких мягких выражениях. Да, я изменила ему и не искала оправданий, но никогда не обманывала его. Знала, что он никогда не простит меня, так же, как и я его. Я разрушила его доверие, он практически сломал меня. Я не пыталась удержать Демидова, и это обстоятельство, кажется, возмущало его больше всего.
— Кому ты нужна, кроме меня? — крикнул он. — Красивая закомплексованная кукла.
Я повернулась, услышав его последние слова, и рассмеялась — беззвучно, а потому особенно жутко, как это могло показаться со стороны.
— Сумасшедшая! — зло произнес Андрей. Мышца на его лице дернулась, непроизвольно выдав нервное перенапряжение. Ему тоже было плохо, но он никогда не показал бы свою слабость.
— Именно, — ответила намеренно медленно, так, чтобы он смог прочитать по губам.
К моменту возвращения мамы я была одна в комнате. Андрей ушел, не простившись. Не знаю, что он сказал маме, но оправдываться я не собиралась.
— А где?.. — начала она, но быстро поняла сложившуюся ситуацию. Села на стул, сложив руки на коленях. — Зря ты так, хорошего парня оттолкнула. Останешься одна, кого потом обвинять будешь? А характер у тебя не из простых…
Я молча пожала плечами, но, даже если бы ответила, вряд ли была бы услышана.
***
Ночью я спала очень плохо: то ли события прошедшего дня дали о себе знать, то ли гроза за окном. Уснула только под утро, а потому проснулась очень поздно и сразу отправилась в душ. Я не ходила на работу, не имела каких-то определенных планов на день, но привычка осталась. За звуком льющейся воды уловила какой-то шум, доносившийся из прихожей. Высокий громкий голос принадлежал моей матери, более низкий и спокойный — отцу, а третий… Нет, это просто невозможно и все же на мгновение мне показалось, будто я услышала голос Ника. Быстро одевшись, я поспешила вниз, чтобы развеять сомнения.
— Веро!
Ник стоял на пороге дома, дальше ему просто не позволили пройти.
Я сбежала по лестнице, мимоходом отметив удивление, отразившееся на лицах родителей, и бросилась в его объятия. Уткнулась лицом в грудь мужчины, судорожно вцепившись в его пальто. Он здесь. Он пришел за мной.
— Наконец, я нашел тебя, Вереники.
Николаос крепко обнял меня, целовал еще мокрые волосы, а мне было стыдно за то, что он видел меня такой — надломленной, неухоженной, в домашней одежде. Чуть отстранилась от него, подняла глаза, но во взгляде мужчины не было недовольства или пренебрежения, только любовь.
— Что произошло? Ты заболела? — спросил он, не сводя с меня внимательного взгляда. Отрицательно покачала головой, только мой вид был красноречивее слов.
— У тебя есть загранпаспорт?
Кивок.
— Виза?
Еще один кивок.
— Собери вещи, Веро, только самое необходимое на первое время.
Я не могла спросить, зачем он задавал мне все эти вопросы, но ему не нужны были слова, чтобы понять меня. Я так ждала его все это время, так доверяла, что не требовала объяснений.
— Поедешь со мной домой, в Грецию?
Ник ждал ответа, а мне даже думать не нужно было. Едва он только появился на пороге, я решила, что пойду за ним, куда бы он ни позвал. Только бы позвал. Остальное не имело значения. Улыбнулась и прошептала «да».
Любимый облегченно вздохнул. Неужели сомневался в моем решении?
— Иди же, я подожду тебя здесь, — добавил он.
Не хотела уходить. Казалось, если я отпущу его руку, меня снова поглотит тьма, но он легонько подтолкнул меня в сторону лестницы и ободряюще улыбнулся. Я не стала закрывать дверь в комнату, чтобы слышать, о чем говорили внизу, пока я собирала вещи.
— Я не позволю вам ее забрать! — крикнула мама. — Девочке плохо, ей нужен уход и соответствующее лечение.
— Со мной она ни в чем не будет нуждаться, — спокойно ответил Ник.
— Я ее опекун и не позволю вам забрать ее, — возразил отец.
— Разве Веро больна? Или у вас есть справка, подтверждающая ее недееспособность? Нет? Значит, она имеет право решать, что ей делать. Вы не знаете меня и вряд ли сразу станете доверять. Спросите Веро, чего она хочет.
Я счастливо улыбалась: Ник нашел меня. Он боролся за нас, за наше будущее, когда я практически потеряла надежду, и уважал мое мнение. Пожалуй, он был единственным человеком, который поинтересовался, чего хочу я, а не принял удобное для всех решение.
Я высушила волосы: при моих проблемах с голосом нельзя было допускать даже малейшего переохлаждения. Надела джинсы и свитер: была середина сентября. Столбик термометра показывал не более пятнадцати градусов тепла. Ник ждал меня внизу. Он взял чемодан и произнес:
— Попрощайся с родителями.
Так много хотелось им сказать, объяснить, что со мной случилось, хотя сомнения не оставляли даже меня, но я физически не могла этого сделать, поэтому просто обняла маму, а затем отца.
— Я не отдам тебя ему! Сейчас же позвоню Андрею.
Только не это! Не хватало только Демидова. Я отрицательно покачала головой. Мама удержала меня за руки, будто это могло что-то изменить и повлиять на мое решение.
