Я пугаюсь, когда понимаю, что судьба Эмзы – это моя судьба. Потомок Калипара обманул потомка Эмзы, в то время как сам любит Арасу.
Я делаю глубокий вдох и захлопываю Хамзу. Почему нам не давали читать эти отрывки? Почему нам нельзя знать, что сделали боги? Потому что тогда мы увидим, что они неправы? Так же, как и мы?
Дверь внезапно открывается, и я вздрагиваю. Задерживаю дыхание, услышав громкие шаги. Я зажмуриваюсь, как будто это сделает меня невидимой. Конечно, мне нельзя сидеть тут и читать эту Хамзу.
– Почему она уже здесь?
Все внутри меня сжимается, когда я слышу голос Кирана. Он заставляет меня дрожать от гнева и ненависти.
– Потому что Сари умна, – отвечает Джерри.
Я открываю глаза и моргаю. Почему эти двое разговаривают друг с другом? Они, кажется, не заметили меня за моей полкой.
– Она хочет закончить Бег, чтобы спасти Ярруша. Это должно было быть тебе ясно.
Киран в ярости ударяет кулаком в одну из полок.
– Ей еще нельзя быть здесь.
– В чем твоя проблема, Киран?
– Моя проблема? – рычит он. – Моя проблема в том, что монарх не освободит Алишан, если Сари снова все испортит.
– У тебя все крутится вокруг Алишан, верно? – говорит Джерри. – Ты ранил Сари. Тебе все равно?
– Ни с ней, ни с Яррушем ничего не случится. Ты знаешь своего отца. Мальчишка слишком важен для него. А истинное лицо не может жить без своего аналога. Монарх ничего ей не сделает.
– Он запрет ее! – кричит Джерри, а затем откашливается, прежде чем снова понизить голос. – Он никогда не отпустит Алишан. Ты это знаешь. Она – потомок Арасы.
– Он поклялся в этом.
Джерри смеется.
– Моему отцу плевать на клятвы. Особенно на клятвы, данные тебе. Ты сопротивлялся ему!
– Это было целую вечность назад. – В голосе Кирана звучат одновременно грусть и гнев. – Он выпустит ее сегодня, чтобы она могла присутствовать на празднике. Пожалуйста, позаботься о том, чтобы Сари оставалась спокойной и не мешала пиру.
– Почему бы тебе не сказать мне об этом самому? – спрашиваю я, поднимаюсь и кладу Хамзу обратно на полку, прежде чем подойти к ним.
Они ошеломленно смотрят на меня. Киран осознает свою вину.
– Ты знаешь, что я помогла бы тебе освободить твою любовницу, если бы ты только попросил меня. – Я продолжаю идти к Кирану, пока не останавливаюсь прямо перед ним.
– Значит, ты позволила бы мне выдать монарху Ярруша? – Он презрительно смеется.
– Мы могли бы найти другой способ, – пытаюсь я успокоить свой гнев.
– Условием освобождения Алишан было то, что я найду истинное лицо, – говорит Киран, и звучит так, будто он сожалеет об этом. Но это не делает его лучше. Отныне Ярруш навеки принадлежит монарху.
– Ее свобода важнее, чем свобода Ярруша? Кто дал тебе право решать это?
Киран качает головой.
– А почему нет?
– Я защищала брата все эти годы. Он не был пленником. Это не моя вина, что ты не смог уберечь свою Алишан! – фыркаю я.
Ярость Кирана достигает предела, и он бросается ко мне, хватает за шею и рычит, как зверь. Джерри пытается оттащить его от меня, но Киран слишком силен. Горло горит, и я больше не могу дышать. Он выжимает из меня жизнь.
– Никогда больше не произноси ее имя, поняла?
С этими словами Киран отпускает меня и выходит из библиотеки.
– Следи за тем, чтобы она не создавала проблем! – бросает он Джерри напоследок.
Я ошеломленно смотрю ему вслед. Джерри стоит рядом и смотрит на меня так, словно я сама виновата в том, что родилась в таком нездоровом мире. Независимо от того, как сильно мы любили друг друга раньше, у Джерри всегда было это надменное выражение. Так на меня смотрят привилегированные люди, не замечая этого.
– Я не собираюсь создавать никаких проблем, – говорю я, следуя за Кираном.
Но Джерри хватает меня за руку и тянет назад.
– Ты любишь этого ублюдка? – Ему больно это произносить. Он ненавидит меня и мои чувства. И хуже всего то, что я еще больше ненавижу себя за них.
– Не люблю, – холодно отвечаю я.
– Тогда что это такое? Почему ты все еще так смотришь на него после всего, что он сделал?
Я знаю, что никогда не смогу ненавидеть Кирана так, как должна. И за это я ненавижу себя.
– Отпусти меня, Джерри.
Он немедленно подчиняется. Прихрамывая и злясь, я возвращаюсь в тюремную камеру, которую назвали моей комнатой, и ложусь на кровать. Я не плачу. Наверное, потому, что слез не осталось. Вместо этого я просто лежу до тех пор, пока не раздается стук в дверь. Я сажусь на кровати. Входит Медиса и вопрошающе смотрит на меня.
– Что ты делаешь?
– А что? – отрывисто отвечаю я.
– Почему ты лежишь тут, а не тренируешься?
Я опускаю голову.
– Последний фантом уже прибыл, Сари. Бои состоятся сегодня вечером. Давай, вставай!
Я смеюсь, будто сошла с ума, пока мы идем по коридорам к арене. Я не могу драться.
Не с вывихнутой ногой. И Медиса тоже знает это.
Тем не менее она ведет меня на арену, где на скамьях для зрителей уже сидят сотни черных фигур. Это те люди, которые наблюдали за моим первым экзаменом.
Я бы никогда их не забыла.
Остальные фантомы уже стоят в центре арены.
