За неимением другого выбора, я позволила себе погрузиться в сон, цепляясь за его слова и надежду, что он говорит правду.
В ту ночь мне не снилась мама и я знала, что это уже никогда не произойдет. Вместо этого появились кошмары, образы воды, ножей и рек из крови, и как бы громко я ни кричала, мне все равно не удавалось проснуться. Эти кошмары отличались от тех, что преследовали меня после переезда в поместье Эдем — те были угрозой, предупреждением. Эти же — воспоминаниями.
Казалось, прошла вечность, прежде чем я проснулась. Мои глаза распахнулись, все тело продолжало болеть, и напряжение в мышцах очень этому способствовало. Я ожидала увидеть свет, но в течение пары секунд меня окружала тьма. Когда глаза привыкли, я заметила Генри.
Он приставил кресло к моей кровати, и хоть три шторы были закрыты, через четвертую проникало достаточно света, чтобы я могла его рассмотреть. Парень все еще держал меня за руку.
— Доброе утро, — сказал он. Его голос был отстраненным, и я не могла понять почему.
— Утро? — буркнула я, пытаясь повернуть голову к окну, но шторы были закрыты. Генри провел рукой над свечкой на тумбочке, и та загорелась. Света от нее было мало, но мне хватило.
— Очень раннее утро. На улице еще темно. — Он замешкал. — Как себя чувствуешь?
Хороший вопрос. Я задумалась на минуту и с удивлением поняла, что боль ослабла. Но он не об этом спрашивал, и мы оба это понимали.
— Она умерла, не так ли?
— Она попросила поменяться с тобой, и я согласился, — ответил Генри, опустив взгляд на наши руки. — Это был единственный способ спасти тебя от Подземного царства. Жизнь за жизнь… даже я не могу нарушать законы мертвых.
Его слова били по больному. Я облизала пересохшие губы.
— Она отдала свою жизнь ради меня?
— Да, — он поднес ко мне чашку с водой. Я взяла ее дрожащими руками, проливая больше, чем выпила. Генри снова налил воду, и на этот раз подержал мне чашку. — Ты умерла, и я не мог тебя исцелить. Это был ее прощальный подарок.
Я всхлипнула, и меня охватила тоска. Она умерла из-за моей ошибки. Потому что я позволила Каллиопе подобраться слишком близко. Потому что я доверилась не тому человеку. Мне казалось, словно часть меня исчезла, словно я потеряла что-то важное и уже никогда его не найду. Я одновременно ощущала себя опустошенной и полной страданий. Все казалось неправильным.
Прошло пару минут, прежде чем я смогла вновь взглянуть на Генри и заговорить. Перед глазами все размывалось, а голос был хриплым и сдавленным:
— Что случилось после реки?
Его хватка на моей руке усилилась.
— Ава нашла твое тело. Она долго пыталась тебя спасти, но, несмотря на все усилия, надежды уже не было.
У меня в горле встал ком. После всего, что я ей сделала, Ава все равно пыталась меня спасти.
— А Каллиопа?
Лицо Генри ожесточилось.
— Ее схватил Николас. Ее осудят и накажут за преступления, и, клянусь, пока я буду главой Ада, тебе никогда больше не придется ее видеть.
Я вздрогнула, и Генри укрыл меня одеялом. У меня не было сил сказать, что дрожала я не от холода.
— Это она посылала тебе кошмары. И пыталась сбить тебя с дороги. Как и все остальные, она видела в тебе потенциал. Я полагаю, она боялась, что единственный способ нас остановить будет убить тебя до прихода в поместье.
Ей почти это удалось. Теперь я была уверена, причина, по которой машина тогда не врезалась в деревья, это защита Генри.
— Что с ней будет?
— Пока не знаю. Должно быть, она понимала, что ей это с рук не сойдет, потому не пыталась сбежать или отрицать свое вмешательство, но… — он заколебался. — Судя по всему, она считала себя выше наказаний. В свете произошедшего, я посчитал, что будет логично, если ты поучаствуешь в свершении ее судьбы.
Я хотела было спросить, почему она думала, что наказание ее не коснется, но часть меня уже знала ответ.
— Каллиопа так сильно тебя любит, что не могла вынести мысль о тебе с кем-либо другим. Она считала себя единственной, кто сможет сделать тебя счастливым.
— А вместо этого оказалась той, кто чуть не испортил мое существование. — Генри наклонился и поцеловал костяшки моих пальцев. По моему телу снова прошла дрожь, но уже по иным причинам. — Это моя вина, а не твоя, и я сделаю все возможное, чтобы возместить это тебе за то время, что у нас есть.
— Ты не виноват, — я попыталась повернуться к нему, но движение принесло слишком много боли. — Это я тебя подвела.
Он, наверное, понял, что я подразумевала испытания, но все равно покачал головой.
— Ты никак не могла меня подвести. Мне давно нужно было понять, кто стоит за убийствами, и не дать ей подобраться к тебе. За это я прошу прощения.
Я долго молчала, а затем слабо сказала:
— С нами все хорошо? Я имею в виду не это, а… шоколад и…
— Да. Прости, что я так повел себя тем утром. Я злился не на тебя, а… — Генри умолк, и его лицо на мгновение исказилось от ярости, но стоило мне моргнуть, как оно лишилось всяких эмоций. — Это была не твоя вина. Все дело в отравленном напитке, не более.
— Даже если я провалила тест, я все равно люблю тебя.
