Лена посмотрела на Диму, ожидая одобрения с его стороны. Он, как обычно, и не глянул в её сторону. Он смотрел строго вперёд, словно видел заветную цель, к которой им всем нужно было стремиться.
На самом деле ему было глубоко противно находиться в этом обществе. Здесь росло буйным цветом всё то, что он презирал. Но Сучков был вынужден выполнять свой долг перед Родиной и отцом. Несмотря на то, что малая его Родина канула в лету, несмотря на грязные
Елена поняла что она права. Она знала из своего жизненного опыта, что мужчина вроде Дмитрия, никогда не промолчит в ключевых моментах, если считает что его пассия не права и уверенно продолжила:
— Значит идём вперёд, не отвлекаемся ни на что личное, -снова взгляд на Дмитрия, — Смотрим по сторонам, не упускаем из вида какое-либо движение. И помните: мы — одна команда. И мы победим!
И четвёрка уверенно зашагала вперёд, навстречу к неизведанному.
Сектор «Моптино», Планета «Копрулис», первый вечер первого этапа испытаний.
«Бетовцы» набрели на странное скопление каких-то непонятных каменных массивных элементов, видимое впереди, когда начало смеркаться. Они были вымотаны не менее «альфовцев». Не менее, чем их противникам им хотелось пить и есть: режим, которому придерживались их тела во время тренировок играл сейчас с ними злую шутку. Они пили по два-три литра воды в день (кто-как) и три раза принимали пищу. Сейчас же ни первого ни второго не было. К тому же этот однообразный, бесконечно-длинный день в этом непонятном месте длился явно длиннее Земного.
По началу они весело обсуждали всяческие жизненные перипетии, каждый из трио (Дмитрий молчаливо слушал), пытаясь выставить себя в более «крутом», чем было на самом деле — свете, изощрялся в подробностях и приукрашал действительность, случившуюся когда-то. К обеденному, по ощущениям в желудке времени, их разговоры начали затухать и паузы меж ними становились всё более длительными.
Через некоторое время после того, как сильно захотелось кушать, Макс достал из-за пазухи небольшой пузырёк, с металлической жёлтой крышкой, с надписью на нём «Этанол 96» и, с радостью, предложил Елене отпить первой. Та, в свою очередь, вначале отказалась, но через мгновение, жадно схватила пузырёк и опустошила его наполовину. Затем выпил сам Макс и отдал допить остаток Дарье. Дмитрию никто не предлагал, потому что все знали что он откажется.
Это был не первый пузырёк, пронесённый Максимом как в Кремль, так, как теперь выяснилось, и сюда, на место испытаний. Когда Макс подходил к Кремлю, он смекнул что у него всё, скорее всего отберут и, остановившись в аптеке взял два пузырька со спиртом для наружного применения (он не собирался разбираться. Спирт — есть спирт — считал он) и, засунув их в презерватив, погрузил в известное всем проносящим в тюрьмы и остроги, с незапамятных времён, запрещённые вещи, — место.
Кабинет №65/⅘, 02.02.14.
— Вы прибыли сюда для выполнения миссии, которую ставит перед вами правительство. Вы — один из оставленных нами выживших людей и теперь вы принадлежите нам. Всего вас, таких людей, девять человек. Трое уже в наших палатах восстанавливают силы, после тяжёлой дороги. Вы — четвёртый; в скором времени ожидаем прибытия ещё пяти человек. — Генерал абсолютно не церемонился в выражениях с этим подопытным, он не пытался как-то смягчить действительность или вести себя более-менее интеллигентно. Оно и понятно: весь вид Макса говорил о том, что ему самому глубоко плевать на себя, а люди, его окружавшие, должны плевать на него вдвойне. Все, кроме слабых женщин, не могущих дать отпор. Те получали от Масяни тумаков «по первое число».
Когда генералу донесли, что в кишке у подопытного (старый Иван Николаевич называл у себя в голове Макса именно «подопытный» ни имени, ни номера он не называл. «Подопытный» было достаточно для этого ти́па) сканер обнаружил два пузырька с непонятным содержимым, генерал сказал что нужно провести повторное, более точное сканирование, на
