Тимур настолько устал, что у него не было сил подойти к конструкции в центре, чтобы дать написанным словам свой ответ, поэтому он, чуть слышно, прямо лёжа на своём месте, сказал: «Супруга, у которой умер муж всегда знает где он. Вдова. Ответ: вдова!»
И он тут же уснул. Он не видел, что в двух метрах севернее от него открылись три прохода во вторую часть лабиринта и уж, тем более, не слышал шуршание кустарника, когда тот освобождал от себя эти проходы.
Тимур проспал, без сновидений, «мёртвым» сном, всю местную ночь и половину дня, затем, проснувшись, вспомнил всё и увидел открывшиеся проёмы в лабиринт. Несмотря на усиленные тренировки на базе в последние дни, крепатура ломила тело и парень с трудом встал.
Тут же он отправился, превозмогая боль, в лабиринт и ходил по его запутанным коридорам около восьми, с третью, часов. Когда второй день, проведённый им на незнакомой планете, подходил к концу и местное светило начало заходить, давая поверхности этой части планеты передышку в нагреве, Тимур уже был близок к выходу из лабиринта; к сожалению, он не знал об этом. Затем последний лучик «Солнца» зашёл и наступившие сумерки принесли с собой, знакомый уже Тимуру Назаренко звук: это был волчий вой, доносившийся с северной части лабиринта. Затем второй вой огласил окрестности, он звучал с восточной части; следом прозвучал ещё один, с западной части и лишь южная часть, в которую двигался парень — пока оставалась безмолвной; безмолвной, словно снежные дюны, ослепительно отражающие солнечный свет, в бескрайней тайге.
Тимур, преодолевая болевые ощущения, чувство усталости, жажды и голода, ускорил свой шаг. Он всё понял. Ему нужно было успеть выйти отсюда до темноты. Но силы покидали его и он всё более и более замедлялся на своём пути. Когда Тимуру оставалось лишь два поворота и двести метров коридора до вожделенного выхода, он услышал дикое рычание где-то за кустарником. Собрав волю в кулак и приказав себе бежать, что есть силы, парень понёсся, выбирая наугад повороты. К сожалению, он ошибся и один из поворотов выбрал не верно и выбежал прямо к несущемуся в его сторону огромному серому, с вкраплениями белой шерсти — волку.
Волк этот, словно умудрённый опытом старик, носивший на голове седую шевелюру, вбирал в себя мудрость, ум и своенравие. Он был хитёр, ловок, быстр и, что самое главное — он не был измотан, как был измотан Тимур. Испытуемый на секунду замешкался, а затем развернулся и вернулся тем коридором, где он повернул последний раз. Из него, он повернул налево, а затем, через 15 метров — направо; волк, преследующий его по пятам, на резких поворотах, из-за высокой своей скорости, врезался в кустарник, чтобы стабилизировать своё тело, но всё равно стремительно нагонял Тимура.
Перед затуманенным от усталости взором парня был конечный, перед выходом из лабиринта, путь, который требовалось пробежать быстрее волка. Путь этот составлял всего 200 метров и потом ещё 11 метров нужно было преодолеть от лабиринта до самого портала.
Странно, но факт: человек в те секунды, когда опасность, шелестя своим чёрным плащом, грозит одолеть его, — какой бы она ни была: злой сторож, с ружьём, гонящий ребят из черешневого сада; автомобиль, за рулём которого пьяный водитель, грозящий наездом возвращающемуся домой с работы, уставшему мужчине; вероятность стать утопленником, когда нерадивый дедушка выкинул тебя из лодки в реку — дабы «научить плавать»; неосторожное поведение на подоконнике, в следствие которого, 18ти летняя девушка выпадает из окна 5го этажа, — человек этот, кем бы он ни был, как будто, включает какие-то спрятанные внутри него ресурсы, припасённые специально для таких вот случаев; и спасает себя.
И ребята из сада бегут как будто быстрее картечи, «перелетают» за один мах, через забор, на преодоление которого, пол часа назад, потратили 5 минут; и мужчина, — словно вовсе и не устал после смены, словно он — заправский каскадёр на съёмочной площадке, а не металлург, шахтёр, дорожный рабочий, — отпрыгивает от старой лады, за секунду до столкновения; и ребёнок, в свои пять лет, уже познавший все «прелести» жестокого отношения со стороны взрослых, родных ему людей, — наглотавшись воды, преодолевает её сопротивление, преодолевает её жажду утопить его — ни в чём не повинное дитя и, барахтаясь, бьёт ненавистную воду, бьёт её руками и ногами — колотит что есть силы и, — выплывает на поверхность; и девушка, полностью расслабленная миг назад, будучи пьяной и покуривая, сидя на подоконнике, в момент падения трезвеет, как будто не пила ни грамма шампанского, группируется, как опытный легкоатлет, и приземляется на кустарники, растущие возле отмостки девятиэтажки, в которой отмечали её День рождения, отделавшись переломом ноги и царапинами на лице.
