«Неужели действительно так, не разбираясь, просто из-за того, что солдат заговорил с немцем, его могли назвать предателем и отправить в НКВД для допросов и пыток? Или это просто параллельная реальность, в которой советские солдаты более злые и неразборчивые? Трудно сказать. А что Олег так весел? Может быть, у него есть какой-то план? Как же нам быть? Бежать или послушно выполнять приказы? Если мы сбежим, то куда? На советской стороне нас найдут, обязательно найдут, а к немцам бежать ещё хуже. Бежать к ним — означало бы и правда стать предателем»
Олег же улыбался просто из-за комичности ситуации. Он понимал чем ему грозит его нынешнее положение, он понимал, что может не выбраться отсюда, из этой реальности, но ему уже настолько надоело всё это, что он был бы рад отдать Богу душу и воссоединиться со своей любимой на том свете. Если таковой, конечно, существует.
Через несколько часов пути по пересечённой местности, Испытуемые, вместе с конвоирами, наконец добрались до здания, в котором расположилось управление НКВД. Это был полуразрушенный с северной стороны дом культуры. В уцелевшей части здания и находились чекисты.
На входе с ДК стояло двое охранников. Они покуривали папиросы и о чём-то оживлённо беседовали. Борисов, оборвав их разговор на полуслове, громко, с оттенком гордости, сказал:
— Привели эсэсовца — гада и предателя из наших. Куда их вести?
— Внутрь, голубчики, внутрь. Там вам всё подскажут и расскажут, — ответил один из «вахтёров».
Внутри наших героев встретили неприветливые, синего цвета, частично обгоревшие — стены холла дворца культуры. Само здание было выполнено в типичном советском стиле, ничем примечательным не отличаясь от миллионов таких же ДК. Быстро пройдя холл, повернули направо к двери в уцелевшую часть здания. Борисов посмотрел на Крутя и тот пожал плечами, как бы, говоря: «Наверное, сюда. Сам не знаю».
За дверью стоял чекист, который вопросительно посмотрел на вошедших.
— Здравия желаю. Привели предателя и фашиста. Куда их вести? Командир приказал конвоировать, пока не отдадим в руки чекистов.
— Понял. Пройдите по коридору, третья дверь справа. Там подскажут, — безразлично ответил караульный, непонятно зачем здесь стоявший и кого карауливший.
Подойдя к указанной двери, Борисов сначала постучал, а затем открыл её. Просунув голову внутрь, он повторил свой вопрос и назвал цель прибытия. Ему что-то ответили и он, повернувшись к Крутю, знаком дал понять, что нужно заводить обвиняемых в кабинет. Что и было сделано.
Кабинет представлял из себя комнату с высокими, — под четыре метра, — потолками. Да и сама комната была внушительных размеров. В ней было три больших окна, сейчас заваренные арматурой, которая составляла решётки на оных, чтобы допрашиваемые люди не сбежали, разбив собой или чем-то ещё стекла. Прямо по центру комнаты стоял большой стол, за которым восседал мужик в форме НКВД.
Мужик этот был упитан и лыс. Мясистый нос его основанием своим упирался в морщинистый лоб. Жирные губы, как будто смазанные маслом, растянулись в улыбку, при виде вошедших и обнажили жёлтые кривые зубы. Кепка его лежала рядом с ним, на столе. Он был потен и всё существо его было настолько отталкивающим, что смотреть на него не хотелось.
Перед столом стояло два стула, на которые усадили Олега и Сергея и, по приказу хозяина кабинета, используя данные им верёвки, солдаты привязали к стульям друзей.
— Ну что, голубчики? Допрыгались⁈ — мужик носком своего сапога ударил сначала Олега в лицо, затем Сергея в живот. Друзья скорчились от боли, но усидели на стульях.
— У нас с вами предстоит долгий и мучительный разговор, друзья мои. Очень долгий и очень мучительный, — явно с удовольствием говорил следователь. По всему было видно, что его работа приносит ему несказанное удовлетворение и ему ничего в жизни больше и не нужно — кроме как избивать и иными способами пытать людей. Посмотрев на конвоиров, он сказал: — Ребят, вы можете быть свободны. Доложите Липецу, — он ведь у вас командир? — что все сделали как нужно и передайте привет от Панкратова. Думаю, он меня помнит.
— Есть. — сказал Борисов.
— Так точно. — вторил ему Круть.
Солдаты покинули помещение. Следователь повернулся к друзьям и сказал:
— Ну что, гниды? Готовы? Я могу облегчить вашу участь, если вы подпишете документы, которые я вам дам. Вы оба всё равно не жильцы — скажу по секрету, но ведь умирать можно долго. Понятно о чём я⁈ Что молчим⁈ — заорал безумный лысый чекист и тут у него на столе зазвонил чёрный телефон.
— ДА⁈ Так точно! Слушаюсь! — только что бравурный и явно довольный собой мужик переменился прямо на глазах у испытуемых и стал маленьким и
— Ко мне двоих конвоиров! Срочно! Вновь прибывших к начальнику! Сейчас же! — нервически кинув трубку на рычаг, чекист достал папиросу и, снова усевшись на стул возле стола, сказал:
