Испытание льдом полностью

17 августа. В три часа утра мы снова сели в лодки и отправились в путь. Море было спокойно, мы продолжали идти под веслами на восток и к полудню достигли кромки пакового льда, преодолев много полос плавучих льдин. Тут подул южный ветер, что позволило нам идти в обход пака, а затем, завидев открытое водное пространство, пройти через него и достигнуть восточного берега пролива Принс-Риджент в три часа дня. Итак, за несколько часов мы наконец-то совершили то, чего раньше тщетно ждали столько дней и что, по всей вероятности, нельзя было осуществить ни за одно из предыдущих лет, когда мы оставались пленниками этой страны.

Как мы ни свыклись со льдом, с его капризами, негаданными и нежданными переменами, нам все же показалось чудом, что затвердевший океан, который простирался перед нашими глазами многие годы, вдруг превратился в судоходное пространство. Он был открыт для нас, почти забывших, что значит свободно плавать по морям. Иногда нам просто в это не верилось. Задремав, приходилось по пробуждении снова и снова повторять себе, что теперь ты опять моряк, попавший в свою стихию, что твоя лодка плывет по волнам и, когда дует ветер, она подчиняется твоей воле и твоим рукам.

Так мы быстро шли вдоль берега по мере того, как ветер крепчал, затем отдохнули на берегу в 12 милях к западу от мыса Йорк и прошли за этот день 72 мили.

18 августа. Поскольку ветер стал ослабевать и под конец наступил штиль, нам пришлось утром взяться за весла; льдин не было, и ничто не мешало нашему движению, поэтому мы шли прямо на восток. В полночь остановились на короткий отдых у мыса к востоку от залива Адмиралтейства. На следующий день прошли половину пути от этого места до пролива Нейви-Борд. Люди выбились из сил, ибо гребли свыше 20 часов, и мы сошли на берег, где разбили палатки.

Но вскоре нам пришлось сняться с этого открытого места и идти дальше, так как поднялся восточный ветер. Снова взявшись за весла, мы шли среди айсбергов, пока не добрались до превосходной гавани. Так мы прошли еще пять миль и были теперь в 80 милях от бухты Поссешен.

20 августа. Минувшей ночью поднялся крепкий ветер и на море началось сильное волнение, продолжавшееся весь день. Это полностью исключало дальнейшее плавание, но позволило нам вытащить лодки на берег для ремонта.

22 августа. Сочли благоразумным снова сократить паек до двух третей нормы. 23 и 24 числа вынуждены были оставаться на месте из-за продолжавшегося штормового ветра, тумана и дождя.

26 августа. В четыре часа утра, когда все спали, вахтенный Дэвид Вуд увидел поблизости парус, о чем он немедленно доложил Джемсу Россу. Посмотрев в подзорную трубу, тот убедился, что действительно перед ним был корабль. Все высыпали из палаток на берег и стали строить догадки об оснастке, назначении и курсе корабля, хотя и в тот момент нашлись скептики, утверждавшие, что это всего-навсего айсберг.

Но мы не теряли времени: спустили на воду лодки и стали подавать сигналы, поджигая намоченный порох, и, наконец завершив погрузку, в шесть часов утра оставили бухточку. Продвигались мы медленно, так как штиль перемежался со слабым ветром, дувшим во всех направлениях. Но все же мы приближались к кораблю и поравнялись бы с ним, если бы тот оставался на месте.

К несчастью, поднялся штормовой ветер, и корабль помчался под всеми парусами на юго-восток, так что наша лодка, которая была впереди корабля, вскоре оказалась у него за кормой.

Около десяти часов мы увидели на севере другое парусное судно, которое, казалось нам, легло в дрейф, дожидаясь своих лодок. Одно время, когда судно стояло, нам почудилось, что нас заметили. Но, увы, это было не так, ибо оно вдруг пошло под всеми парусами. Вскоре мы поняли, что и это судно от нас быстро уходит. То был самый напряженный момент из всех пережитых нами: видеть, что мы совсем близко от двух кораблей, каждый из которых мог положить конец нашим страхам и мучениям, и сознавать, что нам, вероятно, не удастся подойти ни к одному из них.

Но нужно было подбадривать людей и время от времени уверять их, что мы приближаемся к кораблям. Наконец, к нашему великому счастью, наступил штиль, и мы теперь действительно стали так быстро сближаться с судном, что в 11 часов увидели, как оно остановилось, обстенив все паруса, и с него спустили шлюпку, немедленно направившуюся нам навстречу.

Вскоре шлюпка подошла к нам, и старший спросил нас, не потерпели ли мы кораблекрушение. Ответив на этот вопрос утвердительно и справившись о том, как называется их судно, я попросил, чтобы нас взяли на борт. Мне ответили, что перед нами «Изабелла» из Гулля, которой некогда командовал капитан Росс^[70].