– Мамба меня развлекает. Не волнуйтесь, Сара, я держу все под контролем. Насколько это возможно, конечно, – печально добавила молодая женщина. – Не хотите ли прогуляться по берегу?
Дама в летах благосклонно склонила голову, изображая чопорную англичанку, чем повеселила Элизабет. Они шли под ручку, вдыхая свежий воздух. Немного кружилась голова от переизбытка кислорода и женщины остановились, чтобы отдышаться, так как набрали серьезный темп.
– Как вы познакомились с Ральфи? – полюбопытствовала Элизабет, устав от тишины.
– О, это был какой-то вечер у наших общих знакомых. Он был тогда совсем худой, как жердь! Одни уши торчали, – рассмеялась Сара. «Вы слишком серьезны, – сказал он мне на той скучной вечеринке. Мы с вами направили друг другу импульсы SOS, боясь утонуть в море отчуждения посторонних людей». Я молчала и внимательно его рассматривала. Он явно не был героем моих грез! Однако весь вечер он не отходил от меня и когда мы прощались, взял мою ладонь двумя руками и положил к себе на грудь со стороны сердца. Оно так громко колотилось, что казалось, я его даже слышу. В тот момент я ощутила, как вместе с воздухом через ноздри входит тепло, которое наполняет мое тело невероятной легкостью… Ноздри и организм – неромантические слова, но изменения в окружающем мире я почувствовала благодаря им. Все менялось, преображалось… как в кино! Картинка становилась более сочная, яркая. На следующий день он пришел к нам в гости – выяснил где-то мой адрес. Отцу почему-то сразу понравился. Мама была слепая, но одобрила голос. «У него доброе сердце, – сказала она. – С ним ты будешь счастлива». Наверное, они повлияли на меня. Я согласилась встречаться с Ральфи. Мы были знакомы всего неделю… Но оба ощущали, будто знаем друг друга вечность. Я тогда поняла, что не хочу видеть рядом никого другого. Это трудно объяснить!
Элизабет задумалась. Ее тронула история Ральфа и Сары. При знакомстве с продюсером она была уверена, что ей придется получать роли «через диван», как принято было говорить среди актеров. Но этот человек относился к ней по-отечески тепло, что было удивительно. Он действительно искал актрису для шоу, из которой готов был сделать звезду. В тот момент стоящая на перепутье Элизабет как раз рвала связь с прошлым, чтобы начать новый этап и это знакомство пришлось как нельзя кстати.
– В моей жизни никогда не было таких трогательных историй, – честно призналась актриса. – Даже играть нечто подобное не приходилось… Моя жизнь напоминает множество спутанных ниток. Там столько лишнего, но я никак не могу определить, что именно я должна убрать! Боюсь ошибиться!
– Что вам принадлежит – то рано или поздно будет ваше. Элизабет, не казните себя, – Сара сжала ее руки. – У всех рано или поздно наступает период непонимания, неприятия ситуации. Отношения между мужчиной и женщиной – самое сложное, что есть в нашей жизни.
Пожилая леди заметила, как задрожал подбородок ее собеседницы и торопливо произнесла:
– Знаете, Элизабет, мой муж никогда мне не признавался в любви!
– Ни разу? – удивилась молодая женщина, качнув растрепанной рыжей головой.
– Только когда я сплю, – доверительно произнесла Сара, понизив голос, после чего, хихикнув по-девичьи, добавила: – Точнее притворяюсь, что сплю. Каждый раз происходит одно и то же: он долго смотрит на меня, прислушивается, уснула ли. Я, конечно, соплю для убедительности. Он шепчет тихо-тихо: «Золотой мой человек, и почему я боюсь признаться тебе в том, что люблю, не в момент, когда ты спишь, а в момент, когда ты бодрствуешь?». И, не получая ответа, выключает свет ночника со своей стороны кровати, устраивается поудобнее и спустя пару минут заливается таким храпом, что в доме дрожат стены.
Элизабет позабавила трусость крупного продюсера, который мог сам себя защитить в суде, он орудовал словом виртуозно, но в житейских моментах мог проявлять слабость.
– Люблю… разве сложно это произнести? Если чувствуешь, слова сами слетают с губ. Люблю тебя, Ричард! – произносила Элизабет ветру. Сара замерзла и отправилась в дом, а ей хотелось еще погулять. Она с трепетом ждала ночи, чтобы Мамба, связавшись со своими духами, ответила на главный вопрос: увидит ли она еще когда-нибудь своего Ричарда?! Ей казалось, что жить хотя бы без надежды на их встречу, все равно, что постоянно двигаться против ветра.
Мамба сидела неподвижно больше часа. Она закатила глаза и тихо мычала. Зрелище было жуткое, и энтузиазм Элизабет заметно угас.
– Ты злишься, и это мешает нам! – прошептала она.
– Кому вам? – осторожно уточнила Элизабет.
– Мне и моему дедушке!
– Он, что, здесь?
– Конечно! А как я еще свяжусь с духами земли?!
