— Слушай, Сэм, — совсем другим голосом начал Тарт. — Давай вернемся домой и дома обо всем спокойно поговорим, как ты любишь. Дома родители, дома девочки, замутим баньку с девочками, попаримся, потрахаемся и все пройдет. Ну, не хочешь ты Александру, ну и шерт с ней. Я сам буду пользовать её, ты можешь завести себе какую хочешь любовницу, никто тебе и слова не скажет.
— Ты не понял, Тарт, — Сэм устало потер глаза. — Александра никогда, слышишь, никогда не позволит «пользовать» себя. И ребенка ты ей не заделаешь, она же демоница с кровью плеяды, а эти существа рожают только от любимых. Спустись на грешную землю, братец.
— Ну тогда нужно влюбить её в нас, вот и всё!
— После того, как мы её силком чуть не взяли на балу? — хмыкнул Сэм. — Не-е-ет, я не хочу лишиться магии.
— В смысле «лишиться магии»? — насторожился Тарт.
— В прямом. Ты не знаешь о магии плеяд? Они же могут выкачать магию без возврата!
— Да ну? — брови Тарта поползли вверх.
Он помолчал несколько минут, в голове шла усиленная мозговая деятельность.
— Слушай, а не потому ли папенька так вцепился в неё? Это же мощное оружие устрашения!
Он соскочил со скамьи и забегал по залу.
— Это же всех можно держать в кулаке! Чуть что — раз! — невестка лишит непокорных магии. А как дальше жить простой ящерицей? Да хоть ящерицей, хоть человеком, без разницы, — бормотал Тарт, — без магии в магическом мире кранты.
— Ну, вот ты и понял хоть что-то, — удовлетворенно сказал Сэм. — Он хочет использовать девочку. А ты представь, что будет, если она УЗНАЕТ обо всем этом.
Тарт медленно покрылся испариной.
— Не-е-ет, — прошептал он, бледнея.
— И одно дело, когда ты будешь её ЛЮБИТЬ, и другое дело, когда ты будешь её «ПОЛЬЗОВАТЬ». Сечешь?
— Секу.
— Вот и я о том же. Нельзя использовать девушку втемную. И, насколько я понял из собранной информации, она никогда не согласится быть игрушкой в чужих руках и выполнять чужую волю. Да и дракон-опекун сильный противник. Многие сложат головы, если он рассвирепеет.
— А во-вторых? — спросил Тарт. — Что во-вторых?
— Во-вторых, — Сэм медленно вышагивал по мраморному полу, — во-вторых, у нашей семьи появится возможность посадить на трон любящих друг друга правителей. Ты добьешься любви Александры, я видел вас в зеркале Оракула. Вы были счастливы.
— Сэм, но я не хочу тебя терять! — простонал Тарт.
— Ты меня не потеряешь! Я всегда буду рядом с тобой, вот здесь! — будущий великий Оракул подошел к брату и коснулся его груди в районе сердца. — И ты всегда можешь обратиться ко мне за советом.
— Брат!
Братья порывисто обнялись. Да, предстояло расставание, и они расставались ни на день или на месяц. Они, родившиеся в один день и час, взрослеющие вместе, делившие все пополам, расставались навсегда. Их дороги расходились в этот миг. И только ветер мысли и искра кратковременных встреч впредь будут соединять судьбы двух сильных огненных ящеров.
Глава 8.
Кавалькада в молчании отъехала от города уже довольно далеко. Солнце уже поцеловалось с горизонтом, когда парнишка не выдержал:
— Интересуюсь спросить: а дальше что? Ну, в смысле, что вы со мной сделаете?
— Тебя как зовут, преступник века? — с ним поравнялся Раух.
— Не «преступник века», а умелец века, — поправила его Саша. — Такое мясо в целом мире никто не делает. Наш Серый чуть язык не проглотил вместе с цыплятами!
— Без разницы! — шутливо отмахнулся Раух и, как бы ненароком, коснулся губами ушка девушки.
Она довольно хихикнула и пихнула его в бок кулачком.
— Борк, — представился паренек.
— И что, в самом деле твои картины так опасны? — наконец за все время пути подал голос Шон.
— Нет, Ваша милость, меня оклеветали фонтаном зависти! — прижав руки к груди, пылко воскликнул паренек.
— И все же, что они представляют из себя, что так разгневали градоправителя? — заинтересованно спросил Сергей.
— Понимаете, — с жаром начал Борк, — у меня в голове что-то «щелкает», руки сами тянутся к карандашу, получается набросок. А когда я наполняю его красками, он становиться … ну, как бы это сказать … как вход в другую комнату.
— То есть, — подскочил в седле Шон, — если ты нарисуешь лес, то можно зайти туда, в картину, и окажешься в лесу?
— Ну да, — уныло подтвердил Борк.
— И, если замалевать картину, когда кто-то ТАМ, то этот кто-то там и останется?
— Ну да, — ещё унылее согласился паренек. — Я не знаю, почему так происходит. Просто — раз! — и всё.
— Это же здорово! — восхитился Шон. — Дураки они, градоначальник, судья и все остальные.
— Успокоили, — усмехнулся Борк.
— Нет, в самом деле, Шон прав, — Раух решил поддержать ребят. — Это своего рода магия. Мы обязательно покажем тебя магам.
— Спасибо, у нас с матушкой денег нет, чтобы учиться магии.
— Я думаю, ты ещё заявишь о себе, — улыбнулся мужчина. — Только обещай, сейчас, если тебе захочется рисовать, будешь использовать только карандаш, чтобы не «оживлять» свои картины.
— Слушаюсь, Ваша милость!
