Мо Юй старался не смотреть по сторонам. Все его мысли были заняты скорой встречей со старым другом. Должно быть, Цинь совсем не изменился — все такой же импульсивный и прямолинейный. А Джу…
Воин старался о ней не думать, но это не очень получалось. Все-таки когда-то он ее любил… да что там говорить? — любит до сих пор.
Наконец длинная улица оборвалась обширной площадью. В центре возвышался дворец с позолоченной черепицей. По молчаливой традиции каждый новый правитель вносил в его фасад что-то новое, но как бы ни приглядывался Мо Юй, стараясь разглядеть в нем перемены, так ничего и не заметил.
Торжественная процессия остановилась возле дворца. Воин не смог сдержать улыбки. Так много воспоминаний, так много эмоций связывали его с этим местом. Он не видел изменений, он видел лишь высокие колонны, искусно вырезанные статуи богов, героев и императоров. Широкие ступени, усыпанные нежными лепестками цветов. Широкая площадка под тенистым навесом у самого входа. Отсюда провозглашали указы императора, здесь вершилась сама история. Всегда было так. Кто же встретит его и как его встретят?
Прозвучали фанфары, и в почтительном ожидании смолкла многоголосая толпа. Мо Юй видел это все много раз. Только вот прежде его всегда встречал отец Джу, а он всегда возвращался с победой. Теперь же ему предстояла встреча с новым императором, и о победе говорить не приходилось вовсе. Все это действо на фоне происходящего в стране вызывало лишь гнев и презрение.
Под последний аккорд помпезной музыки распахнулись высокие створки дворцовых палат и, прочищая горло, вперед ступил глашатай.
Повинуясь давно заведенной традиции, воин опустился на колени, чтобы приветствовать своего императора.
— Император великой Снежной империи — Тянь Цинь первый в своем роде!
Когда слова, только что произнесенные дошли до сознания героя, его лицо исказила гримаса боли. Холод скользнул по спине, между лопаток, просочился сквозь одежду и застыл в том месте, где должно было биться сердце. Сомневаться в услышанном не приходилось. Цинь стал императором и мужем Джу. Старый друг, верный, преданный, надежный. Или нет? Холодок в груди обернулся скользкой, тоненькой, холодной змейкой недоверия и устремился по плечу прямо к вискам. Противная тварь угнездилась в мозгу, пульсируя и влияя на мысли.
Словно насмехаясь над замешательством воина, из дворца появился друг детства. Едва переставляя ноги, Цинь сделал несколько небольших шагов под весом императорской порфиры, возложенной на плечи и замер, подняв руку в приветственном жесте.
Мо Юй с трудом сдерживал недобрую усмешку, даже мантия была не по плечу его другу, что уж говорить о бремени власти и ответственности.
— Поднимись, герой. Ты достоин стоять рядом с императором, а не на коленях перед ним, — чопорно произнес тот и едва различимо добавил. — Пожалуйста, Мо Юй, ты себе даже не представляешь…
Воин поднял на него глаза и не смог сдержать ядовитую ухмылку. Подниматься он не спешил, пусть старый друг немного пострадает, а потом уж…
Мо Юй не успел насладиться мученическим выражением на лице императора: из дворца царственной поступью вышла Джу. Такая же прекрасная, как и прежде…
Воин все-таки встал рядом с императором, и тот завел положенную в таких случаях приветственную и хвалебную речь, а Мо Юй не мог поверить в этот фарс. Как Цинь стал императором? Почему именно он? Внутри нарастало бешенство. Скорбь и обида давали богатые плоды и требовали воздаяния. Скрепя зубами он едва сдерживался, чтобы не разбить ему нос.
Тем временем окончилась речь императора полная пустых ничего не значащих пышных фраз. Цинь бросил последнюю кость ожидающей толпе:
— Имперцы! Сегодня вы стали свидетелями знаменательного события! Год назад для многих из вас он пал смертью храбрых, но не для меня! Я всегда верил, что однажды он вернется и вот это свершилось! Мо Юй вернулся живым и здоровым после того, как героически остановил армию Ледяного демона!
Толпа взорвалась одобрительными возгласами.
— Надо поговорить, — не отрывая взгляда от нового императора, мрачно произнес воин.
— Конечно, поговорим. Только сначала я сниму с себя все эти регалии и устроимся поудобнее за столом с вином и едой, там и поговорим, старый друг, — вымученно улыбнулся император.
Мо Юй почти не слышал его жалоб. Слова старого друга превратились в назойливый шум, от которого очень хотелось просто отмахнуться. Мужчина не мог оторвать взгляда от своей былой возлюбленной. Легкий ветерок теребил подол ее платья, играл с длинными локонами девушки, которые вопреки торжественному мероприятию были по-домашнему распущены. Какие эмоции он хотел прочесть на ее лице: боль, печаль, сожаление? Но встретившись с ним взглядом, императрица даже не улыбнулась, взгляд ее темных глаз оставался бесстрастным.
Что же так и должно быть. Теперь она чужая жена и с этим надо смириться, чтобы не рвать понапрасну себе душу.
Представление, устроенное на потеху толпе закончилось, и Цинь величественно вернулся во дворец.
