— Хорошо еще, что они на женщин похожи, — продолжал он, удобно усаживаясь в кресле и хлопнув себя по колену. — Пускай себе делают, что хотят, только по-осиному талии не ужимают. Мне подавай женщину такой, какой ее господь сотворил! Верно ведь, молодой человек?
— Вам, как видно, здесь очень одиноко, — сказал Ричард, оглядывая стены и потолок.
— Одиноко? — переспросил фермер. — Да уж, что есть, то есть. Так уж все получилось. У меня моя трубка, а у Тома — эта вот дурь. Он сидит на одном конце стола, а я — на другом. Он зевает, а я глазею. Малость одиноки. Только это — к лучшему!
— Никак уж не думал, что сегодня вас увижу, мистер Блейз, — продолжал Ричард.
— Молодой человек, вы поступили как мужчина, коли пришли сюда, и вам это делает честь! — сказал фермер Блейз, и в голосе его послышались сила и прямота.
Прозвучавший в словах фермера намек заставил Ричарда порывисто вздохнуть. Они посмотрели друг на друга, а потом в стороны; фермер забарабанил пальцами по подлокотникам кресла.
Над камином, среди потускневших миниатюр, изображавших состоятельных земледельцев предыдущего поколения в высоких воротниках, старавшихся сдержать улыбку, и старух в платьях с высокой талией, которые, напротив, приветливо улыбались из-под густых оборок своих чепцов, висело сравнительно неплохое поясное изображение морского офицера в форме с подзорной трубою под мышкой, который явно никому из них не приходился родней. У него были голубые глаза, светлые волосы, и по ладно посаженной голове и широким плечам можно было судить о его осанке. Художник, изобразивший у него на плечах эполеты, чтобы обозначить его ранг, позаботился о том, чтобы достигший этого положения лейтенант выглядел молодо; у него были румяные щеки и алые губы. На этот портрет и воззрился Ричард. Фермер Блейз заметил это и сказал:
— Ее отец, сэр!
Ричард с непривычной для него выдержкой отметил сходство в чертах лица.
— Да, — сказал фермер, — вылитая копия отца, он почти что мне ее заменяет, да все ж таки это не то.
— Это ведь старинный род, мистер Блейз, не так ли? — спросил Ричард, стараясь ничем не выдать своего волнения.
— Дворяне… никого только уже почти не осталось, — с таким же напускным безразличием ответил фермер.
— Так, значит, это ее отец? — снова спросил Ричард, набираясь смелости, чтобы завести разговор о ней.
— Да, молодой человек, это ее отец!
— Мистер Блейз, — выпалил Ричард, глядя фермеру прямо в глаза, — скажите мне, где она?
— Уехала, сэр! И след простыл!.. Нету ее здесь, вот и весь сказ, — фермер забарабанил пальцами еще быстрее и пристально посмотрел на взбешенного юношу.
— Мистер Блейз, — Ричард подался вперед, чтобы быть к нему ближе. Он был ошеломлен и едва сознавал, что говорит и что делает. — Скажите, где она сейчас? Почему она уехала отсюда?
— Нечего вам об этом спрашивать, сэр, поймите, — ответил фермер, качая головой.
— Но это же не по ее воле… она ведь этого не хотела?
— Нет, она-то любит наши места. Может, даже чересчур любит!
— Для чего же вы тогда ее услали и сделали ее несчастной, мистер Блейз?
Фермер решительно отверг предположение, что это он сделал ее несчастной.
— Меня в этом никто обвинить не может. Вот что я вам скажу, сэр. Я не хочу, чтобы вокруг нее сплетни пошли, вот и все. А коли так, то давайте мы с вами потолкуем начистоту.
Ричард почувствовал себя оскорбленным и привскочил. Но минуту спустя вся обида прошла, и он смиренно сказал:
— Так это я виноват, что она уехала?
— Да, — ответил фермер, — правду говоря, вы!
— Как же мне поступить, мистер Блейз, чтобы она могла вернуться сюда? — лицемерно спросил юноша.
— Ну вот, — удовлетворенно заметил фермер, — это уже другое дело. Рад, что вы повели такие разумные речи, мистер Феверел. Можете себе представить, как мне ее не хватает. Без нее и дом не дом, и я не я. Ну так вот, сэр! Это все в ваших силах. Ежели вы мне обещаете, что не станете с ней водиться… не пойму я, как это вы ухитрились с ней спознаться… и не будете добиваться свиданий с ней — а ведь доведись вам увидать ее, когда она уезжала, вы бы уж от нее не отстали. И когда это только вы с ней повстречались? По весне, верно, не так ли? Кабы вы дали мне слово дворянина, что не станете ни писать писем, ни выслеживать, — я бы в одночасье ее назад привез. А вернуться она должна!
— Вы что же, хотите, чтобы я от нее отказался! — вскричал Ричард.
— Точно так! — подтвердил фермер. — Чтобы вы отказались.
Слово «никогда» едва было не сорвалось с уст юноши, но он сделал над собой усилие и сдержался.
— Так значит, вы услали ее, чтобы уберечь ее от меня? — гневно сказал он.
— Не то чтобы так, но похоже, — молвил фермер.
— Вы что же, думаете, что ей от меня будет худо, сэр?
— Люди думают, что худо будет вам, молодой человек, — не без иронии ответил фермер.
— Худо мне, от нее? Какие люди?
— Люди очень вам близкие, сэр.
— Какие такие люди? Кто же это смел говорить о нас с ней? — Ричард начал подозревать, что против него плетутся интриги, и насторожился.
