Скинув одежду, я бросился в воду. Погрузился с головой, пытаясь избавиться от всех этих мыслей. Но они всё равно не уходили. Я только что отнял жизни. Пусть и не человеческие, но всё равно. У каждого из них были родные. Я их убил. Я не был готов к этому.
Я выбрал способ избавиться от лишних эмоций — сжёг мокрую одежду, отпустив её в огонь. Искупавшись, пошёл в сторону дома, в одних трусах. Ноги вели меня, но не мозг. Я не знал, что я чувствую, и не хотел знать.
На встречу мне вышел Оберон. Он молча передал халат. Его взгляд был тяжёлым, и я почувствовал его беспокойство. «Что с тобой?» — его голос был тихим, и я не знал, что сказать.
Ничего не ответив, я пошёл мимо. Я шёл по коридору, и тут вдруг увидел её — Милу. Она была так радостна, так полна жизни, что это ощущение почти физически ударило меня. В её глазах не было ни страха, ни понимания того, что я сделал. А мне было больно. В сердце всё сжалось, а потом началась адская боль, как если бы у меня вырвали на живую сердце.
Я начал задыхаться, не мог найти силы для вдоха. Моё тело стало тяжёлым, и я упал. Всё, что помню — это крик Милы и успокаивающий голос Оберона. «Не переживай, с организмом всё в порядке, это психологическое. Дайте ему отдохнуть. Похоже на него воздействовали ментальной магией, поэтому пока лучше…»
И я отключился…
Я стоял в тускло освещённой комнате, где сам воздух был пропитан запахом смерти и скорби. Вокруг меня, словно тени, метались синекожие женщины. Их искажённые лица застыли в выражении ужаса и утраты. Они оплакивали своих мужей и сыновей, тела которых лежали рядами на полу. Сквозь завывания и слёзы доносились слова молитв, проклятий и бессмысленных просьб, обращённых к богам, которые их не слышали.
Глухой вой сотрясал пространство, превращая реальность в кошмар. Женщины рвали на себе волосы, их длинные пальцы сжимались в судорожных жестах, словно они хотели удержать ускользающую жизнь погибших. Кто-то бился лбом о землю, кто-то цеплялся за холодные, бездыханные тела, пытаясь согреть. Будто своим теплом могли вернуть их к жизни. Комната вибрировала от их боли, и я чувствовал, как она заполняет меня, проникая в самые тёмные уголки сознания. Ведь тем, кто убил их родных, тем кто разрушил их семьи — был я. А спустя несколько ударов сердца, они все синхронно обернулись в мою сторону. В их глазах была безудержная ярость, неумолимое желание отомстить убийце.
Мгновение — и всё исчезло.
Теперь передо мной расстилалось поле, усыпанное телами обычных эльфов. В воздухе стоял удушающий запах крови и гари. Между мёртвыми телами, как призраки, бродили женщины-эльфийки. Их белые одежды пропитались кровью, а лица застыли в немом ужасе. Их глаза, наполненные слезами, смотрели в пустоту, не видя ничего, кроме мрачной реальности — реальности, где те, кого они любили, больше не поднимутся.
Некоторые из них беззвучно шевелили губами, шепча имена погибших. Другие опускались на колени, прижимая к груди окровавленные ладони, а кто-то, дрожа, целовал холодные лбы мёртвых. Ветер играл прядями их волос, разнося скорбные стоны по пустынному полю, превращая их в нечто неестественное, потустороннее.
Я хотел закрыть глаза, хотел исчезнуть отсюда, но что-то сильное, чужое, заставляло меня смотреть. И вновь смена сцены. Теперь я стоял на вершине отвесной скалы. Внизу простиралось огромное поле, на котором строились войска. Слева — обычные эльфы. Их доспехи сияли в солнечном свете, мечи были подняты, луки натянуты. Справа — синекожие эльфы. У них броня была тёмной, мрачной, оружие сверкало, готовое нести смерть. Два мира, две армии, две судьбы, готовые схлестнуться в бойне.
И вот, словно по сигналу, они бросились друг на друга. Поле вспыхнуло пламенем, заполнилось криками боли и звонким лязгом металла. Воины падали, испуская последние вздохи, их тела разрывала магия и выстрелы, кровь пропитывала землю. Я чувствовал, как в груди что-то сжимается. Я хотел встать на сторону эльфов, но перед глазами появился образ синекожих женщин, скорбящих по своим мужчинам. Сердце разрывалось от несправедливости происходящего.
— Артём, помоги! — вдруг донёсся голос, полный отчаяния.
Я повернулся. Рядом стояла Сильвана, её глаза блестели от слёз.
— Наши войска не справляются! Слишком много раненых… слишком много погибших…
Её слова били сильнее, чем удары мечей. От бессилия кулаки сжались до крови. Я хотел помочь… но перед глазами вновь и вновь всплывали синекожие женщины, оплакивающие своих мёртвых родных.
— Артём, почему ты молчишь⁈ — голос Сильваны дрожал. — Там мой отец… пожалуйста… ты сильный, ты можешь…
И в этот момент я понял, что на самом деле означает фраза: «Большая сила — это большая ответственность.» Я сразу вспомнил наших политиков и генералов, отправляющих людей на смерть. Которые принимают решения и не задумываются о судьбах солдат, их родных. Я не хотел быть таким.
— Артём… прошу… — Сильвана схватила меня за руку.
