Но было поздно – луч лазера ударил в пагрэ, и тот разлетелся на куски. Что, в общем, для пагрэ нехарактерно, – успел подумать я, а потом вдруг почувствовал острую боль слева под ребрами. Я чуть не упал, не понимая, что происходит, но боль прошла так же неожиданно, как появилась. Мы стояли под «зонтиком», девушки в центре, парни и Норма по кругу, ощетинившись всем, что могло стрелять, – Призрак с Джинном даже пару «беретт» откуда-то достали, хотя против пагрэ эти архаичные стрелялки уж точно были как слону дротик дартс…
– Что за… – буркнул Джинн. – Мне показалось, или он разлетелся на куски?
– Мне тоже так показалось, – сказал Джинн, а затем пнул ногой черный камень, валявшийся в снегу. – Глянь, Джинн!
Джинн присел на корточки и поднял кусок камня, поддетый Джинном. Кусок был еще теплым.
– Камень какой-то, – задумчиво проговорил Джинн. – Стоп… мы что, расхреначили статую пагрэ?
– Какой извращенец это изваял? – спросил Призрак. Все рассмеялись, но как-то нервно, и мы поспешили подняться на ступеньку, где до того стояла злосчастная статуя.
Мы поднимались по очереди – первыми вскарабкивались Призрак, Джинн и Фредди, потом девочки, потом мы с Нормой, а пока ребята забирались, мы осматривали пустую площадь. Мне казалось, что я вот-вот вспомню…
Но вспомнил я лишь, оказавшись на верхней ступени, у входа в черное здание.
Я вспомнил…
…Люди, одетые так же, как мы, кроме балаклав и шарфов, были заметно старше нас. Они боялись, и почему-то мне это нравилось.
– Разве ты не видишь? – сказала Нааме. – Они напуганы. Они не могут сопротивляться нам. Они всего лишь генераторы страха из слабой плоти…
Она говорила, а я опять видел то, что видел до того уже дважды: словно в замедленной съемке, на лицах людей страх уступал место решимости. Я знал, что будет, но не мог помешать этому. Красивая рыжая девушка вскинула что-то, что, как я понял, являлось оружием. И целилась она в Нааме.
– Нет! – закричал я, бросаясь между девушкой и Нааме. Не было ни вспышки, ни звука, ни трассы между стволом и целью – ничего, кроме внезапной, раздирающей боли в груди, там же, где несколько минут назад.
Я увидел, как солдаты набрасываются на людей, ведущих беспорядочный огонь, а Нааме склоняется надо мной. Мне казалось, что она кричит, кричит, не издавая звука, где-то в безмолвии, в котором обитают наши души, ее душа зашлась в беззвучном крике, увидев, что моя душа, пораженная выстрелом неизвестного оружия, исчезает у нее на глазах…
– Эй! – Норма сильно дернула меня за рукав. – Что с вами?
– Это случилось здесь, – сказал я. Мне казалось, что фрагменты паззла вот-вот сложатся, и я увижу картинку, пойму, что это было или когда это будет…
– Что случилось? – спросила Норма. Я вздрогнул. Видение исчезло.
– Не знаю, – признался я. – Что-то. Что-то важное.
Не понимая, зачем, я схватил ее за руку:
– Идем!
Она кивнула, и мы, держась за руки, бросились догонять остальных.
– Мне интересно, сколько еще мы будем darsi l’accetta sui piedi?![47] – возмутился Призрак. – Здесь же темно, как в bucca di culo alla negri, а мы опять без света!
В здании, куда мы вошли, действительно царила непроглядная тьма. Я, например, в темноте видел, Норма, по-моему, тоже, еще Фредди – уж больно уверенно он держался, Тень и наш атлант. А остальные оказались дезориентированы.
– С чего ты взял, что мы без света? – спокойно спросил Джинн. – Я, в отличие от некоторых, учусь на своих ошибках. Сейчас свет будет.
– Вы лучше скажите, откуда свет снаружи? – спросил Фредди. – Мне кажется, светятся сами здания, но не так, чтобы сильно. А небо свет отражает.
– Честно говоря, не знаю, – признался я. – Норма, ты что думаешь?
– Фредди прав, – подтвердила Норма. – Свет исходит от зданий, а так как их много, то небо этот свет отражает, получаются «сумерки Энигмы».
И тут вспыхнул свет, довольно яркий. Источник его сначала находился в руках Джинна, потом воспарил у него над головой.
– Надо было нам с тобой, дружище, хотя бы пару беспилотников склепать, для личного пользования, – сказал Джинн Призраку. – А то у меня только этот летающий фонарик, да несколько дронов-разведчиков, я их вперед запустил.
– И что там, впереди? – спросил Призрак. Джинн пожал плечами:
– Да ровно все то же. Коридор, длинный, как кишка.
– И нам по этой кишке идти, – невесело проговорил Призрак. – Идем, что ли?
И мы пошли. Шли довольно долго, хотя вскоре Джинн сообщил, что его дроны обнаружили какой-то зал. К залу сходилось четыре коридора, и дроны отправились исследовать каждый из них, кроме того, по которому мы шли.
– Ну и здоровущее это здание, – не то восхищался, не то возмущался Фредди. – Больше моего монастыря!
– Bellimbusto, да оно больше Ватикана, – отвечал ему Призрак.
Тень то и дело останавливалась, когда ей казалось, что можно «заглянуть» сквозь стену, но всякий раз напрасно – то ли стены здесь были толстые, то ли материал как-то блокировал способность Тени, но что происходило за стенами, вдоль которых мы шли, мы не видели.
Когда мы подходили к «залу», Джинн сообщил, что один из дронов нашел проход вниз.
