Через час он зашел в покрытый пылью тесный офис, отряхнул пластиковое кресло, снял защитный чехол с компьютера и включил его.
После загрузки на темном экране начала появляться текстовая запись об обнаруженных ЭМРОНом аномалиях.
Это был простой поток событий, который передавался на терминал, работающий в пассивном режиме, с главного сервера, где они фиксировались в базе для отладчиков. Пока Макеев не вздумает запросить координаты и детали найденной аномалии, обнаружить его будет невозможно.
Макеев набросал простой скрипт для звукового сигнала, который оповестил бы его, если будет найдено что-то похожее на Катин след, а не на работу простых эмеров, и откинулся на спинку стула. Первый ход был сделан. Если Катя проявит свои способности, он об этом узнает. Засекут ли его те, кто сейчас владеет ЭМРОНом, – большой вопрос.
КАТЯ ПРИОТКРЫЛА ГЛАЗА и сразу же зажмурилась от яркого света. Голова ужасно болела. Она не понимала, что с ней произошло и где она оказалась. Помнила, что сидела в кресле у Макеева и наблюдала забавный видеоряд в шлеме виртуальной реальности, как вдруг неожиданно заснула и оказалась здесь: уже без шлема, под ярким светом и, похоже, на жестком столе.
Она попробовала пошевелить рукой и поняла, что привязана. Подергала ногами – с тем же результатом.
– Она проснулась, – раздался тихий мужской голос где-то рядом.
– Отлично. Ну что же, поговорим, – ухмыльнулся другой, более низкий.
Раздался неприятный звук придвигаемого по керамической плитке металлического стула, и кто-то большой и грузный разместился рядом с ней.
Катя попыталась снова открыть глаза и прищурилась. Лампа над ней чем-то напоминала ту, что стоят в операционных, и светила так ярко, что на ее фоне весь остальной мир был покрыт непроницаемым мраком.
– Запись идет? – спросил кто-то справа.
– Да, включили, – пришел ответ издалека, как будто из-за стены или перегородки.
Вокруг было много людей, которых она никак не могла разглядеть, хотя чувствовала их ауры: спокойные, сосредоточенные. Никакого волнения или азарта. Они просто делали свою работу.
– Как вы себя чувствуете? – участливо спросил сидящий рядом невидимый собеседник.
– Голова болит, – честно призналась Катя. – Где я?
– Это не важно. Если вы будете сотрудничать, то ничего плохого не случится. Если договоримся, то мы освободим вас и вы будете жить долго и, поверьте, счастливо.
– Сотрудничать в чем? И что будет, если я откажусь?
– Плохой выбор. Да и выхода у вас нет. Вы все равно сделаете то, что нам нужно, вопрос только в том, насколько при этом будете страдать. Думаю, я понятно обрисовал картину?
Катя испуганно кивнула.
– Для начала вы должны продемонстрировать нам свои возможности по управлению эмоциями.
– Кто вы? – спросила она, пытаясь разглядеть в окружающем полумраке лица. – Зачем вам это? Отпустите меня!
– Кто мы – тоже не важно, – ответил собеседник. – Я хочу, чтобы вы поняли: единственная возможность выйти отсюда целой и невредимой – это делать то, что я приказываю. Итак, последний раз по-хорошему повторяю: я хочу, чтобы вы продемонстрировали мне способность управлять эмоциями.
– Я не могу. Я уже ничего не могу. Я потеряла эту способность! – Катя испуганно помотала головой.
– Когда? Из-за чего?
– Я… не знаю. Была вспышка на мосту, и все. С тех пор я ничего не могу.
– Вы могли бы придумать что-нибудь более правдоподобное, – фыркнул неизвестный.
– Но это правда! – крикнула Катя.
– Жаль. Очень жаль, что вы не захотели работать с нами по-хорошему. Но почему-то я это и предполагал, – вздохнул неизвестный и обратился к кому-то вне ее поля зрения. – Колите.
Катя не поняла, о чем он, завизжала и задергалась на столе, но ее схватили сразу несколько рук, прижали к столу, и вену на локтевом сгибе что-то кольнуло. Все сделали быстро и профессионально.
В голове зашумело, как от бокала шампанского, а мысли начали разбегаться и играть в прятки – ни одну не удавалось ухватить за хвост. Сосредоточиться было невозможно.
Пока она гонялась за обрывками сознания, пытаясь склеить из них что-нибудь внятное, ее собеседник выждал и снова начал задавать вопросы.
– Как вы воздействовали на сознание жителей города через шлем виртуальной реальности?
– Я не знаю, это все Макеев придумал. Он показывал добрые картинки, а я вспоминала о Денисе… – слова сами вылетали наружу против ее воли, словно мозг Кати в этом не участвовал. – Мне было хорошо, а он как-то транслировал это дальше.
– Допустим. А вторая волна, которую вы послали всем через полчаса? Вы сделали это уже без Макеева. Он гнался за вами, и никакой аппаратуры на вас тогда не было, а воздействие получилось намного мощнее.
– Оно как-то само получилось. Я просто была счастлива. Я любила Дениса и в тот момент поняла, что он меня тоже любит и ценит больше всего на свете. И от этого со мной что-то случилось… я не знаю, что именно. Какой-то невероятный момент счастья, после которого я потеряла все способности.
– То есть вы хотите сказать, что транслировать масштабно можете только чувство любви? Что насчет других эмоций? Гнев, например.
