Сел в машину, уперся затылком о подголовник и расслабленно закурил. Хотел абстрагироваться на чем-то одном, но не получилось – мысли в хаотическом движении отталкивались друг от дружки, роились, давили. То, что промелькнуло с самого утра в голове, теперь казалось отличной идеей. Егор ухватился за неё как за возможность вырваться из пыльного города и получить пускай и кратковременную, но всё же передышку.
Набрал Лиду. Хотел предупредить на счёт завтрашнего дня. Красный огонёк сигареты мелькал перед глазами и едва заметно подрагивал – девушка не отвечала. Как же бесила эта её манера не отвечать на звонки. Набрал ещё раз. А внутри уже всё сжималось от всевозможных вариантов подобного игнора и все они были не самые радостные. Скорее уродливые. Черт! Он умеет ждать, но она нарывалась. На скулах заиграли желваки. Снова на повторе.
Матвеева не смертница – спустя пять минут неустанного наяривания соизволила ответить. Егор вмиг собрался всеми группами мышц, разобрав в трубке развесёлый гогот и мужские голоса. От былой доброжелательности не осталось и следа.
— Егор?! — голос растерянный. На заднем фоне кто-то вопит о штрафной для припозднившихся и настаивает на поцелуе. Ещё и эта дебильная песня, которая его жутко раздражала. Никак не мог вспомнить её названия.
— Угу, он самый. Ты где околачиваешься, м?
— А что такое? Имею, между прочим, полное право.
Имеет она. С этим можно ещё поспорить. А по венам уже не кровь – раскаленная магма понеслась.
— Хочу тебя, — выдал сквозь зубы, ни капельки не лукавя. Пускай знает свое место. Пускай всё бросает и мчится к нему. За два дня, что не виделись – успел соскучиться.
— Сейчас? — Лида опешила. Опять чей-то раздражающий голос возне неё, и ещё один смутно знакомый. Егор прислушался. Точно, подруги её, блядины этой, Тимохиной. Сразу вспомнился их гульдеж в «Velvete». Внутри всё похолодело. Да ну нахрен. Матвеева не настолько глупа.
— Нет, бл*дь, через месяц. Сейчас, Матвеева, сейчас. Адрес давай, приеду, заберу.
Она молчала. В трубке горланила песня. Точно, вспомнил! «Гранитный камушек». Если она сейчас не ответит, он устроит ей и гранитный, и надгробный камень.
— Егор, — отмерла. Звуки поубавились. Видимо, вышла куда-то. — Я на дне рождения друга. Только недавно пришла. Дай мне час. Я потом приеду. Что скажешь?
Студинскому такой поворот совсем не понравился, тем более что чуйка подсказывала – друг этот, не кто иной, как ментяра Тарановский.
— Нет! — однобоко зажал сигарету губами, натянуто улыбнувшись. — Ты или сама едешь или я забираю тебя.
— Ну что ты за скотина такая? — взбеленилась Лида, заорав. — Тебе влом подождать?
Нет, всё-таки смертница. Скотиной его могла обозвать только смертница, которая плюс ко всему, ещё и отключилась. Егор офонарел. Зря она так. Нарвалась…
Выбросив сигарету, набрал в двадцатый раз. Дал шанс на реабилитацию. Всякое ведь может быть, да? Выпила там лишнего. Что ещё? А них**… Уговор был не такой. Охренеть. Вообще отключила телефон.
Егор втопил педаль газа и рванул с места, на ходу выискивая в телефонной книжке номер Илонки. Облегченно выдохнул, когда у той пошли гудки.
Девушка сразу ответила, Егор выругался, услышав в трубке ту самую песню.
— О-о-о, Его-о-ор, приве-е-е-т, — она удивленно растянула гласные.
— Вы где? — рявкнул в трубку, отчего на Тимохину напал ступор. — Адрес называй!
— Э-э-э… а что, собственно говоря, случилось?.. Ой, Серёжка, а Лида вышла на улицу, — обратилась она к кому-то, а у Егора все сомнения развеялись в прах. Он зарычал в трубку, перепугав Илону.
— Я. Сказал. Адрес.
— Кафе «Аист», — выдала как на духу, не желая злить его ещё больше.
— Умница! — со злостью швырнул телефон на пассажирское сиденье и развернулся прямо посреди дороги, наплевав на разметку.
Вздохнул глубоко, стараясь взять себя в руки. Из-за чего, собственно говоря, обезумел? Она ему, если задуматься на минуточку, кто? Правильно, никто. Подумаешь, сбросит стресс с разными мудаками в захудалому кафе. Не сотрется ведь. С*ка-а-а-а. Не стоило представлять подобное. Нехрен Тарановскому околачиваться возле его девочки. Нехрен. Как же она его взбесила, не передать словами. Просил ведь, предупреждал являться по первому требованию. Ну что же, сама напросилась.
