Обезумев от страсти, он целовал её грудь через тонкую ткань и утробно рычал, сминая пальцами стринги. Её глаза ненормальные, как и его. В них есть всё: желание, мука, боль. На какой-то миг Егор оторвался от Лиды и посмотрел на неё долгим взглядом, продолжая поглаживать влажную промежность.
Ему невозможно сопротивляться. Как бы не взывал разум отстраниться, как не вопил об опасности – не слышала. Только шум крови в ушах, только ощущение умелых пальцев на клиторе и там, внутри, вдоль половых губ имели сейчас значение.
Егор прижался губами к её шее. Проложил влажную дорожку к её основанию, снова опускаясь к возбужденно торчащим соскам, и задрав майку, подставив налитую грудь под голодные губы.
Лида содрогнулась от его удовлетворенного стона. Егор распустил ремень, приспустив брюки и крепко подхватил её за ягодицы. Не стал снимать трусики, а просто сдвинул в сторону и одним резким движением вошел в неё, почувствовав, как её лоно плотно сжалось вокруг члена, а ставшие неожиданно горячими ладони, впились в его плечи, вжимаясь ещё сильнее.
Перед глазами поплыло от яркой вспышки удовольствия. Она такая… вкусная, сладкая. Невероятная. Могла бы стать его. Но… дернулся, не сумев поставить блок перед потоком чёрных мыслей. Ворвался в неё до упора, до самого конца. Лида сжалась, застонав от невероятно жаркой волны наслаждения, и обвила крепкую шею руками, чувствуя, что начинает проваливаться в бездну. Это был экстаз, граничащий с болью.
— Давай… скажи… кто из нас лучше! — освободился от рубашки, отшвырнув куда-то на пол.
Лида не сразу поняла, о чем он, а когда смогла вникнуть в суть, прошептала в приоткрытые губы:
— Он…
Собственное безумие вскружило голову. Как он с ней, так и она с ним.
— Он, говоришь?! Ладно…
Сама напросилась. Ревность вскружила голову, буквально до искр перед глазами. Теряя человечность, обретал жестокость, стоило только представить её с Удовиченко. А она, глупая, лишь сильнеё распаляла эту жестокость, подливая масла в огонь.
Не хотел он, чтобы вот так. Хотел по-нормальному. С ласками до головокружения, громкими стонами до упоения. Они и были, эти ласки и стоны, но совершенно иной природы.
Снова начал двигаться, вжимая её в стену. Целовал до онемения в губах. До боли.
Лида несколько раз была на грани. Вот-вот и из горла вырвется признание, что он самый-самый, что впервые испытывает подобное крышесносное наслаждение, что Тимур никогда не касался её членом.
Но только постанывала. Не осознавая реальность, чувствуя его глубоко в себе, горячего и твердого. Он двигался резко, грубо, распаляя и себя и её до первобытных инстинктов.
— А так?
Она не отвечала. Не смогла, даже если бы захотела.
— Молчишь?
Брал её жестко, бесконтрольно, и в то же время не замечая, что готов на всё, лишь бы она продолжала и дальше биться в его руках, содрогаясь в спазмах, взрываясь от оглушительного оргазма. Замедлился, упиваясь красотой запрокинутого лица, румянцем на щеках, припухлыми от поцелуев губами.
— Ты лучше…
Всё же произнесла едва внятно и повисла на его плечах. Стараясь не зацепить бинт, прошлась ладонями по тугим, налитым мышцам и, прикусив губу, уткнулась носом в небритую щеку. Хотела спросить, как его самочувствие, но промолчала. Вряд ли он нуждался в её сострадании.
Егор опустил ресницы, наслаждаясь последними минутами близости, потерся губами о её мягкие губы и в несколько глубоких толчков достиг разрядки.
Теперь и сам вздрагивал от мощных девятибалльных волн, накрывших с головой. Это была тёмная страсть. Самое настоящее грубое соитие, лишенный чувственности секс. Или всё же не лишенный? Ласкал ведь её
Взял её за лицо, чуть сдавив скулы и заглянув в захмелевшие глаза.
— Сколько? — ошарашил, высматривая первые признаки зарождающегося недоумения.
— В смысле? — словно издалека почувствовала, как он убрал руки, как осторожно снял её с себя, опуская на пол, и отстранился.
— Да ты!!.. — едва удержала равновесие. Ноги отказывались держать. — Вообще охренел?
— Да ладно, я пошутил, — поднял с пола рубашку и перекинул через плечо. — Всего лишь взаимная выгода: ты использовала меня, я – тебя. Без обид, да? — нагло ухмыльнулся. — Но я докажу тебе, слышишь?.. Докажу, как ты ошиблась, не доверившись мне сразу.
Лида убито подняла глаза. Слишком болезненная расплата за пережитую эйфорию. Не могла дышать, не могла даже сглотнуть. Знала, что именно так всё и закончиться.
Собирая по клочкам самообладание, отвернулась, пряча предательские слёзы.
Сзади всколыхнулся воздух, зашевелив разбросанными по плечам волосами – Егор потянул на себя дверь, постоял с минуту на пороге, прислушиваясь к наступившей за спиной тишине, и тяжело переступил его, сделав шаг в темноту.
Так и ушел, оставив дверь нараспашку.
