— Ваше преосвященство, я рад знакомству с вами, — с улыбкой я склонил голову, — Его высочество Хуан высоко отозвался о вас, когда я спросил, с кем из славного города Генуи можно вести торговые дела.
— И не только торговые, — ещё шире улыбнулся он.
— Конечно, ваше преосвященство, — склонил я голову ниже, — я бы хотел поговорить об этом с вами и теми, кто вы думаете хочет для Генуи былой славы. Поскольку простите за прямоту, то, что я вижу сейчас, когда город попал под власть французов…
Я покачал головой и поцокал языком.
— Дож Пьетро ди Кампофрегозо подложил нам всем знатную свинью, — тяжело вздохнул священник, — то, что должно было стать спасением, стало ярмом.
— Тот, кто имел дела с французами раньше, — я пожал плечами, — непонятно на что рассчитывал.
— Боже, как вы правы ваше сиятельство, — вздохнул мой собеседник.
— Но, я для того и прибыл, чтобы протянуть руку помощи и надежды от Арагонской короны тем патриотам, которые ещё помнят, как флаг Генуи заставлял трепетать её врагов, — улыбкой змия-искусителя посмотрел я на архиепископа.
— А мы, истинные патриоты республики, несомненно, вас выслушаем, — тут же кивнул он, — как насчёт ужина в это воскресенье у меня в загородном доме, ваше сиятельство?
— Благодарю вас за приглашение, ваше преосвященство, я конечно же буду, — кивнул я и понимая, что слишком долгий разговор наедине привлечёт ненужное внимание, поэтому поднялся и поклонившись архиепископу Генуи, вышел обратно в собор, а оттуда в свою повозку.
Дни до встречи я провёл редко куда выходя, больше рассчитывая на слухи и сплетни, которые собирали солдаты Ханса в портовых кабаках и притонах, но когда настало воскресенье, я оделся во всё самое дорогое и повесив на себя максимум украшений, отправился на встречу с «патриотами» Генуи.
Их оказалось не так уж и много, пять родственников самого Паоло ди Фрегозо, и их союзников Дориа в количестве трёх мужчин.
Ужин и знакомства заняли пару часов, после чего мы переместились в отдельный кабинет, где я оказался под прицелом многочисленных взглядов.
— Ни для кого из нас не секрет, синьоры, — говорил я на тосканском итальянском, который здесь понимали все, хотя конечно разговорным был лигурийский вариант итальянского, — что для войны нужны деньги. Много денег, а потому, чтобы вы получили эти деньги на борьбу со своими врагами, и в то же время они не подумали, что корона Арагона вмешивается во внутренние дела Генуи, мы заключим с вами частный контракт на постройку большого количества кораблей, для маркиза Иньиго де Мендоса. В этом не будет ничего удивительного, генуэзские верфи, когда-то считались лучшими в Европе.
— К нашему большому сожалению, именно считались, синьор Иньиго, — горько заметил Бартоломео Дориа.
— Получив от меня задаток, вы соберёте на своих верфях всех, кто остался компетентен, — продолжил я, пожав плечами, — а позже возможно начтёте перекупать мастеров и из других городов и семей.
— Для этого кроме мастеров, нужны чертежи, синьор Иньиго, — вздохнул ещё кто-то из Дориа, — наши корабли сейчас проигрывают тем же португальским.
— Эту проблему я также могу помочь вам решить, синьоры, — улыбнулся я, — я прибыл на четырёх прекраснейших каравеллах, которые только год назад вышли из-под топоров португальских мастеров, так что всё, что вам нужно будет сделать, собрать самых опытных своих корабелов, которые разберут их до гвоздика, всё измерят, составят чертежи и уже по ним, начнут строить новые корабли, которые мне и нужны.
— Вы готовы пожертвовать ради этого своими кораблями, синьор Иньиго? — изумился архиепископ.
— Ваше преосвященство, — я наклонил голову, — судьба Генуи заботит всех, кто ненавидит французов и миланцев, так что если для того, чтобы республика снова возродилась, нужно пожертвовать кораблями, то поверьте мне, я это сделаю.
Лица всех генуэзцев, поддерживающих арагонскую партию, одухотворились, особенно оттого, что они и правда ненавидели всё, что было связано с Миланом и Парижем, это я узнал точно. Они бы Сарагосу и Неаполь ненавидели ровно также, но, к сожалению, тогда совсем оставшись без союзников, их бы быстро перерезали, и они это отлично понимали.
— Синьор Иньиго, а о каком количестве кораблей идёт речь, если мы всё это затеем? — поинтересовался у меня Бартоломео Дориа, который казался самым заинтересованным из своей семьи в моём предложении.
— Я не могу пока сказать, синьор Бартоломео, — улыбнулся я, — когда мы с вами определимся с ценой, за каждый новый корабль, а я надеюсь вы учтёте мой вклад в то, что Генуя весьма скоро снова станет великой, то вы будете выпускать для меня корабль за кораблём, получая за это плату.
От такого предложения, изменилось лицо даже у архиепископа, который вначале не выглядел заинтересованным.
— Синьор Иньиго, ну хотя бы примерно? — иронично заметил он.
— Давайте для начала вы построите для меня тридцать каравелл, — широко улыбнулся я.
