«Правду, доктор! Правду, только правду!» — заголосила побледневшая Кокиш. — «Значит так, говорю правду, хотя и понимаю: больно сделаю вам!». — «Говорите, доктор, говорите!». — «Значит так, приготовьтесь!». — «Готова, доктор!». — «Это будет больно слушать, но Шнауцер любит только себя!». — «Да вы что?» — побледнела, как смерть, Кокиш, да так, что даже жена моя болезненно скривилась, глядя на нее. — «Он с сестрой — одна команда! А с вами он играет! Он никогда к вам не придёт! Вы для него игрушка, а сестра — мама! А фрау Фресснапф он очень уважает! Она для вашей замены! Она ваш конкурент! И он вас в один прекрасный момент ею заменит!». «Я так и думала», — прошептала через пару минут «убитая» Кокиш. «Правильно я сделал, что правду вам сказал? Или надо было лучше промолчать?! — на немецкий манер поинтересовался я у Кокиш: — Страшно ли вам? Боитесь ли вы умереть? Больно ли вам?» — типичные немецкие вопросы. — «Очень правильно, доктор, спасибо вам». — «Да не за что!». «Ну и подлец! Я так и знала, предполагала это! И согласна с вашими наблюдениями, хорошо, что вы мне помогли разобраться. Значит так, — эту Фресснапф я вышибу! — оживилась отошедшая от шока Кокиш. — Я, знаете, люблю сражаться, я очень люблю сражаться! Мне даже как-то было скучно, когда вы меня призывали к спокойствию и сдержанности. Правда, отношения с Петером стали лучше, но он подлец, и я ему покажу! Буду себе искать другого мужчину, другую работу, но его изведу! А эту Вонибергер я уволю! Спасибо, доктор, я люблю сражаться! Я себя сейчас даже как-то лучше чувствую, и, самое главное, ваши наблюдения совпали с моими!».
«Молодец, правильно!» — бросилась поздравлять меня жена. — «Конечно, правильно! Белка опять крутит своё колесо! Вонючий Шнауцер — интриган — подавится от своих интриг, гадостей! У него ещё и новые рога пышно расцветут! Что касается Вонибергер, здесь я меньше всего уверен, что Кокиш что-то хорошее для нас сделает! Но ничего, пусть её жрут! В любом случае, мне легче! И я “помочился в их чайник”!». «В какой чайник?» — не поняла, жена. — «А помнишь старый советский анекдот: “В общежитии двое, живущие одной комнате, издевались над третьим студентом, то его вещи спрячут, то измажут! Затем у них, почему-то совесть заговорила, и они решили прекратить издевательства и говорят ему: — Знаешь, Ваня, мы решили прекратить издеваться над тобой! — Ага, ну хорошо, ребята, — согласился Ваня, — тогда я тоже перестану мочиться в ваш чайник!” Тем более что я Кокиш не сказал ничего, что является неправдой! Просто раньше я её жалел, щадил и помогал, и Шнауцер к ней, действительно, стал лучше относиться! Теперь я просто ей горькую правду поведал! Ну и, конечно, больше ей помогать не буду — проститутка должна находиться в публичном доме! А старый пердун — к сестре! Старый хрен, куда ты прёшься, что ты дома не……! Мы мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути! Вставай страна огромная! Врагу не сдаётся наш гордый “Варяг”! А теперь — зови больных! У меня вновь появилась энергия и желание работать, и творить!».
Идет война народная…
Не смеют крылья черные над Родиной летать!
Поля её просторные не смеет враг топтать!
Загоним пулю в лоб!
…сколотим крепкий гроб!
«Больных давай! — повторил я. — Воевать начнём завтра!». Следующий день предвещал войну! «Пойдёшь сегодня на конференцию?» — спросила жена. «Пошли они к чёрту! Чего это мне нюхать эту Вонибергер! Пусть без меня воняет!» — решил я. «Правильно! — поддержала жена. — Лучше двух лишних больных принять!». «Нет, лучше два лишних бутерброда съем!» — разозлился я, но не успел и одного съесть…
«Только что — такое произошло…!» — взволновано затараторила, ворвавшись к нам, принятая месяц назад на работу сорокапятилетняя русскоязычная Лариса Матвеевна. Посоветовал Кокиш её взять, и теперь она считала своим долгом нас посвящать в острые сюжеты клиники. Голосом Шуры Балаганова: «Паниковского бьют!» — Лариса Матвеевна сообщила: «Только что, когда несчастная Вонибергер приготовила для больного капельницу, в сестринскую ворвалась Кокиш и велела Вонибергер прервать свою деятельность и следовать за ней! Через минут 10 Вонибергер вернулась в сестринскую красная от злости с уведомлением о немедленном увольнении! Схватила свои вещи, отпуская на ходу ругательства в адрес клиники и Кокиш, и ускакала в неизвестном направлении! — Вот вы — молодец! — восхищалась Лариса Матвеевна. — Такую гадину, в один момент вышвырнуть! Какая она вонючая, путом так и прёт — ужасно противная! И в ваш адрес всё время гадости отпускала, хотела вам сообщить, но сейчас видать уже не надо. Она даже уже свой план работы на месяц составила: у всех акупунктуру будет делать и капельницы ставить! Капельницы, сказала, много денег приносят!».
