«Ну и что? — прервала меня жена. — Что будем мы в этой ситуации делать?». — «У нас есть несколько вариантов поведения! — предположил я. — Первый вариант: хлопнуть дверьми и обрушить, таким образом, стену на Петю! Хочет китайцев — пусть их жрёт, а мы уволимся! Он обделается! Этого пока он не хочет! Но этим мы и себе можем нанести ущерб, надо будет открывать самостоятельно кабинет — это деньги! И пока раскрутимся, кто знает, сколько времени пройдёт и как пойдёт? А мы не молодые начинающие специалисты. Наказывая Петю, и себя можем наказать! А моя мама всегда говорила: “Не бросай врагам пироги в морду!” — Это сейчас тортами бросаются, вместо того, чтобы торт съесть — богатыми стали! И мы, если швырнём Пете пирог в морду, то сами безработными станем! Второй вариант: пойти временно к Краускопфу, т. к. у него клиники долго не работают! Это будет ударом по самолюбию Пети и ещё сильных конкурентов получит в нашем лице, и таким образом уже он швыряет пироги в морду Краускопфа! Краускопфа он как соперника рассматривает и ненавидит из-за этого! Будет психологический удар по той же самой ране, что и Кокиш ему нанесла! Но и нам это ничего хорошего не принесёт, только моральное удовлетворение, хотя если он нас погонит, то это неплохой вариант! Третий вариант: посмотреть, как будут события развиваться. Поставить Пете условие: китайцам не лезть в нашу сферу! Пусть для них делает рекламу! Пусть они только амбулаторных больных калечат! Неплохо было бы, если б Петя пронюхал про Краускопфа, что тот с нами общался! Тогда боялся бы нас вытеснить, чтобы мы к его сопернику не ушли! Пока, думаю, остаёмся, но поставив Пете условие!». — «Думаешь, он остановится в своей подлости!» — усомнилась жена. «Нет, конечно, но мы не простаки! Правила игры с Петей отныне меняются! Буду вести с ним двойную игру! Петя нам не брат и братом никогда не будет!». — «Ты думаешь, это только немцам присуще?» — усомнилась жена. «Нет, конечно, это всем присуще: и русским, и евреям! Но есть одна особенность, которую я отметил! Они, в своей основной массе, не обладают способностью переносить чужие страдания на себя! Сами боятся боли и даже вздутия живота, если нельзя разрядиться! Боятся смерти, но хладнокровно уничтожали других, причиняли другим боль! Не выражено чувство сострадания у них, отсюда их любимые вопросы: “Боитесь ли вы смерти, умереть?” Для них нехарактерно не делать другим то, чего себе не желали бы! Русский тоже может убить и убивает, но затем поплачется, раскается, он и в жестокости ленив, не такой упорно-мстительный! Я говорю о большинстве, конечно, не о всех 100 % народа! Хотя сейчас меньше тех “настоящих немцев”, и они смешались?! Ладно, пока работаем, заводи больного!».
