«Привет, Петя!» — чуть было “педераст” не вырвалось у меня. «Рад тебя видеть, Алекс». — «Я тоже очень… Твоему рабу только что помог, Петя». — «Да, я знаю, скажи лучше, Алекс, чем ты больных у себя удерживаешь? Гипнозом, да?». — «Конечно, Петя, и ещё умением в нужные места иглы ставить!». — «Ну да, я так и понял. Они же дураки — эти больные! Им всё равно, кто иглы ставит и куда!». — «Ты, Петя, до Хина Фу сказал, что стоит только китайцу появиться — все немцы к нему убегут!». — «Скажи мне лучше, Алекс, сколько у тебя стоит сеанс акупунктуры?!». — «Не у меня, а в ценовой книге — распоряжении для врачей! Расценка: 46 евро 92 цента за сеанс. Ты что, Петя, собираешься за строителя заплатить?!». — «Ну вот, Алекс, а у Фу — 60 евро стоит!». — «Знаешь, Петя, что говорят русские женщины: “Хотеть не вредно!”». — «Не понял, Алекс». — «Хорошо, Петя, я тебе объясню! А то вдруг ты на русскую старуху нарвёшься!». — «Ты, Алекс, этому рабочему счёт не выставляй! Мы его обязаны бесплатно лечить!». — «Ты хочешь, Петя, сказать, что я обязан бесплатно работать?». — «Ну, Алекс, мы с тобой как-нибудь пообедаем вместе! Ты, кстати, с женой получил 2 талона на обед?». — «Получил, Петя». — «Молодец, а другие — дураки, их порвали!». — «Да ты что, Петя! Я не дурак, и скажу тебе по секрету: мы с женой по пятьдесят копий сделали с каждого талона, таким образом, на сто обедов всего!».
«Что этот перверз сказал?». — «Давай лучше больных!». — «Что сказал вам господин Шнауцер?» — прорвалась раньше больных Мина. «Не рвать талоны и один раз покушать в филиале». — «Нет, я не порвала, но там ещё ничего не дают!». — «Шнауцер сказал: ждать — объявит!». — «Лучше бы денег подбросил! — мечтательно произнесла, Мина. — Знаете, этот китаец всё-таки подлецом оказался!». — «Да вы что! А, что он у вас стащил?». — «Он у меня одну комнату забрал! В моём процедурном кабинете кушетку свою поставил!». — «А вы что думали?! Они же размножаются, их полтора миллиарда! Им нужно жизненное пространство!». — «Но почему моё?!». — «А это, какое приглянётся!». — «Не знаю, я о нём была лучшего мнения. Да, мне Гертруда, вот что ещё сказала, его счета больные почему-то не оплачивают, вроде большие цены заламывает! Больные охают — ахают и возмущаются! Но, с другой стороны, его можно тоже понять, он же оригинал, поэтому больше хочет!». — «Жалко, что вы нерусская женщина!». — «Как это — нерусская?! Русская!». — «Да нет, совсем нерусская, посмотрите в зеркало!». — «Ну, не знаю — я православная!». — «Ну, если так, то должны знать выражение русских женщин: “Хочется? Перехочется, перетерпится!”». — «Да, я это тоже знаю». — «И говорили?!». — «Нет, как-то не пришлось, ну, я побегу, потом забегу».
«Ты так с ней разговариваешь, как будто она юмор понимает!» — как всегда возмутилась жена. «А причём здесь она?! Я что, для неё стараюсь?!». — «А для кого?». — «Для тебя тоже, но в первую очередь для себя самого — душу отвожу! Заводи, наконец, больных!». — «Захотел! Как бы не так! Мина опять здесь!». — «Извините, я не могла не заскочить! Только что мне сообщили, что Шнауцер застукал вчера херра Тухеля с фрау Тешке». — «Ну и что?». — «Они что-то делали нехорошее! Но, говорят, секса вроде бы не было?! Можно себе представить, что бедный Шнауцер пережил! Он ведь очень чувствительный к таким вещам, тем более после потери Кокиш! И зачем на работе — это… делать?! Ну ладно, побегу! Если что — опять прибегу!».
«Отпуск возьмём после Sommerfest (летний праздник) или до него?» — спросила жена. «Ты же видишь, какие революционные события происходят в домике, возьмём позже! Может, мы ещё здесь “подсобить” сможем! Кто бы мог подумать — Тухель так навернется! А бедный Петьия одни измены переживает!». — «Он тебя, кстати, зовёт!» — высмотрела жена на второй день сообщение в том же местном Интернете.
