«Ну что, пойдём?» — спросил у жены. «Конечно!» — согласилась она. Слегка опоздали, народ уже толпился! Женщина — фотограф была на месте. «Вас все ждут», — объявила нам фрау Мюльхауз — имиджмейкерша для «порнозвезды» Фу и по связям его с прессой. Тут были: и Цаплик, и Гудрун, и Мина и, конечно, сам Фу! Как и положено порнозвезде он начал тут же ловко — сзади пристраиваться к Цаплику! Наконец, пристроился и не отрывался больше от того! Мина пристроилась к Гудрун! А мы с женой рядом. Раз, два, три — ещё одно фото, два, три…! Вот здесь ручку поднять Цаплику! Рот закрыть Мине! Мне положить на щит-указатель клиники руку! Ещё фото, ещё раз! Хина Фу, наконец, оторвался от спинки Цаплика и втиснулся в центр группы! «Здесь мне, здесь надо, здесь! — гортанно бормотал Фу. — Здесь хочу! Mitte, Mitte хочу! (в середине хочу)!» Пришлось ещё два раза щёлкнуть корреспондентке. «Ну, теперь все довольны?» — спросила она, имея в виду Фу. «Дай, дай, покажи!» — по-хунвейбински подскочил к ней Фу. «Он же из тех самых годов — хорошая сноровка!» — объяснил я жене. Наконец, «хунвейбин» Фу выдернул камеру из рук фотографа! «Nein, nein (нет, нет)!» — завопила та, вырываясь от Фу. «Warum, warum (почему, почему)? — настаивал Фу. — Zeige, zeige (покажи, покажи)! Will sehen, sehen (хочу видеть, видеть хочу)!». — «Всё отпечатаю, тогда все увидите!» — попыталась фотограф стряхнуть Фу с камеры, но не тут то было, Фу ещё больше навалился на камеру! Победила хунвейбинская сноровка. «Камера! Дай камера! Хочу камера! Отдай камера!» — требовал Фу. И вот, камера уже у Фу! «Дайте, я сама покажу!» — сдалась фотограф. «Давай, давай, показывай! — потребовал Фу. — А где я — это я?!». — «Да, вы». — «Нет, плохой я! Где lachen (где смех)?! Lachen нет (смеха нет)! Почему lachen нет (смеха нет)?!» — возмущался Фу. «Что получилось, то получилось — я же не могу за вас lachen (смеяться)!» — неосторожно ляпнула фотограф. «Давай ещё, ещё давай! Lachen хочу! Ещё давай!». — «Всем встать! Фу lachen хочет!». Все нехотя вновь встали в позу «lachen»! «Ну так давайте же “lachen!”» — возмутилась фотограф, глядя на перекошенного Фу. «Ждать надо, потом lachen!». И тут настала очередь фрау Мюльхауз — имиджмейкерши Фу, проявить свою находчивость: Treue, лоялитет (преданность, лояльность) к своему подопечному! Двухметровая задница, размером с большой хулахуп — сорокалетняя Катарина Мюльхауз, почти как Katharina die Große (Екатерина II Алексеевна Великая) стала перед Фу канкан делать: зад назад, ножки вперёд! Но и это не «зацепило» Фу. «Покажите ему китайские упражнения из Чи-гонг, может, это его возьмёт!» — предложила Гудрун. «Не умею, я покажу ему еще, что умею!». — «Вот, уже пошло! Пошло! Я уже lachen, lachen хочу! — закричал Фу. — Давай быстрее фото, фото делай! А теперь давай, покажи!» — вновь подбежал Фу к фотографу. «Нет, всё! Хватит! Завтра принесу!» — крикнула фотограф и пустилась наутёк.
«А вот и наши фотографии пришли!» — на следующий день распечатала жена. «Ну что ж, мы неплохо “положили” на них — на клинический щит руку, и выглядим достойно! — отметил я. — А вот и Фу! Получился хуже киргиза из Фрунзе!». — «Может, так сейчас в Бишкеке выглядят? — предположила жена. — А вот и Мина — типичная ошанка, богатая киргизка! Судя по физиономии и фигуре, владеет большой бахчевой плантацией! Вот и Цаплик — маленькая Бабка Ёжка, даже какая-то жалкая! И Гудрун не красавица! В общем, мы с тобой, по сравнению с ними, молодцы! По крайней мере, на месте больных мы таким доверяли бы! — подытожили мы с женой. — Конечно, эти фото не понравятся Петьии Шнауцеру!».
«Вы слышали, каким наглецом оказался Тухель?! — взволнованно вбежала Мина. — Он обидел Фу, а тот молодец, не растерялся и так ему дал, что аж сам бедный, весь бледный, дрожит! Бедный прибежал, и всё об этом Гертруде рассказал! Этот Тухель, понимаете ли, его отчитал за то, что ложные счета больным выставил! В три раза дороже, чем в GOÄ (Gebühr Ordnung für Ärzte — расценки врачебных медуслуг) выписал! А он бедный просто считать не умеет, вместо 60 евро — 160 поставил! Больные пожаловались, а Тухель орал на него: “Выгоню! Вот тебе — выговор пока возьми!”. А Фу: “Кто ты такой — мальчишка! Ты мне в сыновья годишься! Это Шнауцер меня постановил, Шнауцер меня и снимет, если что!” Как ему не стыдно — Тухелю! Фу, какой противный! А Фу — умница! — решила Мина, и добавила: — Вас пригласили на открытие филиала?». — «Нет». — «Меня тоже нет! А жалко, так хотелось посмотреть! Говорят, там очень красиво будет! Через два месяца — Feier (торжество)!».
