Только то, что мы действовали не в полную силу и притворялись слабыми, заманивая врага в ловушку, утешало меня. Ну и немного помогало понять, почему Поля Битвы до сих поддавались всем, кто приходил на них, не обрушиваясь на нежданных гостей всей мощью.
Сотни мечущихся по городу идущих за это время исчезли, город обезлюдел: слабые скрылись под защитой крыш и формаций поместий, сильные заняли отведённые им места. Даже наёмники Тартакала замерли возле окраины города. Я, правда, не уверен, то ли в ожидании приказа от Рагедона, то ли готовые бежать, едва защита города падёт. Уж чего-чего, а верность Сломанному Клинку в битве насмерть ни в каком их договоре не была вписана. Впрочем, мне это сейчас было не важно. Я лишь отметил, что в этом месте они не могут повредить ни один из известных мне узлов стены.
Здесь со мной на площади остались лишь Рагедон, Седой, Пересмешник и Утхал. А ещё Шандри, Виликор, Рейка и весь мой отряд Кирта и Гавала, включая Амму.
Отвлекаясь от наблюдения за городом, я повернулся к ним и рявкнул на Рейку:
— Ты что здесь забыла? Живо прочь! Кирт — увести её в укрытие!
— Брат! — возмущённо вскинулась она. — Рядом с тобой безопаснее всего!
Своим разговором отвлёк и Рагедона. Он повернул голову ко мне и изумлённо повторил:
Но я не успел ответить ни ему, ни Рейке — Седой крикнул:
— Вот он! Вылез!
Все мы тут же уставились на небо. Не знаю, как у других, но я не мог продавить восприятие за пределы верхнего защитного купола, приходилось полагаться только на глаза. Но даже так я сразу увидел, о чём говорил Седой — фигуру идущего, который стремительно нёсся по небу прямо к обращению.
Конечно же, меча под его ногами не было. Выглядел он как обычный, крепкий старик. Уже седой, но сохранивший силы и стать. Как и положено сильному идущему к Небу, пусть и врагу.
Всего три вдоха ему понадобилось, чтобы на наших глазах преодолеть оставшееся расстояние до огромного, вращающегося над городом обращения.
Он завис точно над его центром, над той точкой, из которой бил огромный алый луч. На миг мне показалось, что я встретился с ним взглядом, а затем его лицо исказила гримаса ненависти, и он вскинул руки.
Рагедон заорал:
А там, в вышине над городом перед врагом появилось ещё одно обращение. Небольшое, ясно видимое, земное, с полутора десятками символов. Быстрое движение рук и теперь ладони врага обращены не к горам, а к земле, обращение же послушно повторило это движение и легло поверх огромной первой печати, накрыв её вторым слоем.
Сразу три или четыре голоса восклицают:
—
Через миг все видят, что они имели в виду. Алый пламенный луч, бьющий в защиту города, утолщается, начинает пульсировать, и каждая пульсация сопровождается звуком лопающейся защиты, края трещин расходятся, ширятся, сами трещины змеятся, ползут все дальше и дальше, алое пламя уже не капает дождём на второй слой защиты, а льётся вниз ручьями.
Я приказал Кирту:
— Мастеров прочь отсюда! Живо!
— Брат!
— Её тоже. Это приказ!
Мыслеречь Рагедона гремит над городом:
Невольно я отсчитываю пульсации в небе.
Шесть, семь, восемь…
Второй слой защиты, тот, что поднят не самим городом, а нами, его защитниками, меняет оттенок, становится чуть толще на вид.
Двенадцать, тринадцать, четырнадцать…
Оглушительный треск бьёт по ушам.
Первый купол защиты лопается, рассыпается на сотни кусков, которые истаивают на половине пути к земле. Алый луч огромной техники врага впервые бьёт напрямую по второму слою защиты, и она выдерживает, что вот удивительно. Выдерживает, хотя мне чудится едва уловимый звон, словно она вот-вот лопнет. Неудивительно, учитывая, что даже защита Древних не выдержала.
Словно всего этого мало, в небе над городом появляются сразу два десятка фигур идущих, стоящих на летающих мечах.
