Испытания. Земли Ордена полностью

Восприятие отчётливо показало, как старик рухнул на мостовую портальной площади, заставив её промяться, как он беззаботно выпрямился, словно и не упал только что с высоты нескольких тысяч шагов, и отряхнул рукава халата. Скорее всего, он и не упал, а лишь с огромной скоростью опустился к нам по своей воле, полностью контролируя каждый миг полёта к земле. Дарсов старик. Я эту мостовую, между прочим, своими руками подметал и ровнял, а он за миг четверть моих трудов насмарку пустил.

Приведя себя в порядок, старик поднял голову, огляделся, а затем выкрикнул:

— Я принёс вам смерть, орденцы!

Голос его разорвал воздух ударом струны, меня немного качнуло, а восприятие показало, как Амму и Кирта и вовсе сбило с мечей и швырнуло вниз, и как Пересмешник рванул их ловить. Сбило не только их, на несколько сотен шагов от старика с неба попадали все, кто там был, включая даже Рагедона. Только я, Седой и Пересмешник остались в воздухе, и, кажется, вышло это не случайно.

Давление духа, которое использовал старик, было сильным, его струна звучала мощно, но не шла ни в какое сравнение с тем, как сильно звучал голос и цинь духа Изарда.

Рагедон рухнув на землю, заорал оттуда мыслеречью:

— Отряды! Отступайте, отступайте!

Старик нахмурился, буквально впился взглядом в Седого и выкрикнул с новой силой:

— Я принёс тебе смерть, Аранви!

В этот раз и струна прозвучала сильней, отдалась внутри неприятным дрожанием, но не более. И я, и Седой устояли, не испытывая никаких проблем.

Седой на миг скосил взгляд в сторону, на Рагедона, скрытого от него поместьями, хмыкнул и сказал старику:

— Ты знаешь моё имя, а я не знаю твоего, старик. Назовись.

— Рано. Я принёс тебе смерть, Аранви, но ты умрёшь не один. Умрут все в этом городишке, все твои собратья, все твои друзья. Ты же умрёшь последним, в ужасе, в сожалениях о крушении всех своих надежд, так выйдет даже лучше.

— В ужасе? В сожалениях? Если бы мне платили по тысяче духовных камней каждый раз, когда угрожали, то я был бы богатейшим идущим Пояса. Но, — Седой развёл руками. — Я всего лишь бедняк, которому иногда и на Павильон Удовольствий не хватает камней. И знаешь почему?

Старик не ответил ему, и Седой, снова презрительно хмыкнув, ответил сам:

— Потому что никто из вас не хочет платить мне, все лишь хотят убить. Вот только я до сих пор жив, а они нет. Старик, назови своё имя перед смертью, прошу тебя.

В тот же миг он толкнул мне мысль, совсем другим, дрожащим голосом:

— Не вздумай биться, молодой глава. И другим не давай. Спасайтесь, ваши жизни важней.

Я в изумлении повернул к нему голову. Чего? Это что я только что услышал? Страх? Да с чего бы? Я достаточно близко к старику, чтобы оценить его. Да, он опасен и силён, глубина его силы велика, а дно то и дело скрывает пелена тёмных течений. Но не более. Я один, если вступлю с ним в схватку, могу выстоять. Пусть это и будет опасная битва, но битва равных. Повелитель? Вероятно, глубина его силы больше, чем у Седого, и что? Вчетвером мы вполне можем убить старика.

Старик тем временем негромко рассмеялся:

— В этом весь ваш жалкий Орден — убивать слабых, но трястись от страха перед сильным.

Каждое его слова жалило в спину Прозрением, что лишь подтверждало мои мысли. Опасен, смертельно опасен, но разницу в силе вполне можно отыграть разницей в преимуществе.

— Что же, пока вы прятались под крылом Кунг, у вас был шанс выжить, но вы решили умереть, — старик раскинул руки и полыхнул гневом. — Так умрите!

Полыхнул в прямом смысле — во все стороны от него хлынуло пламя, стремительно наполняя портальную площадь.

Я и уже пришедший в себя Рагедон рванули прочь. А меня пронзила мысль: «Да Седой же притворяется. Никогда его голос не дрожал от страха, даже когда он был скован, полностью лишён сил и мог погибнуть в любой миг.»