Беспокойный народ — московские одарённые, от скромных молодых ведьм до могущественных магов. Кому-то закон не писан, кто-то рвётся к опасным знаниям вперёд официальной науки, кто-то норовит обидеть добропорядочных обывателей, и вдобавок окрестная нежить всегда рада навести шороху. Словом, сотрудники отдела магического контроля на скуку жалуются редко, даже если работа вроде как бумажная и непыльная. Приходится держать ухо востро, схватывать на лету, быстро соображать и не забывать о дорогих коллегах — ведь иначе не выдержать короткий, но весьма насыщенный испытательный срок.О людях, их обществе и их проблемах — с поправкой на небольшое фантастическое допущение. История длинная, с вырисовывающимся продолжением.Обложку на этот раз я не делал. Она принадлежит не знаю кому. Может быть автору.
Пешеходная дорожка плавно изогнулась и нырнула в безымянный скверик, сонно нежащийся в лучах утреннего солнца. Вокруг пыхтели выхлопами стиснутые в пробках стада автомобилей, пестрели нарядные вывески, цокали, шлёпали, шаркали по брусчатке многочисленные каблуки и подошвы, а за неприметным решетчатым забором царило почти зачарованное спокойствие. Почти… Настоящий леший вряд ли поселился бы здесь, посреди шумного города, а какой-нибудь мелкий лесовичок наверняка приглядывает тут за порядком. Не без ведома Управы, конечно.
Ира в сотый раз поправила торчащий из сумки острый пластиковый уголок. Желание остановиться и на всякий случай перерыть документы не оставляло с тех пор, как новенькая папка очутилась в обрамлённом молнией тряпичном зеве. Полезнее было бы лишний раз перечитать конспект, но тогда при виде первого же истёршегося из памяти абзаца неминуемо вернулась бы утренняя трясучка. Мама, собираясь на работу, уверяла, что бояться совершенно нечего, но она-то за столько лет привыкла к аттестациям. На самую первую тоже, небось, ползла на подгибающихся ногах.
В скверике по случаю утреннего часа было пусто: собачники уже убрались, мамы с детьми ещё не нарисовались, а поток спешащих от метро служащих иссяк где-то час назад. Идти осталось минут пять, не больше, а до назначенного времени ещё целых двадцать. Пристроившись на чистенькой лавочке, Ира поддалась-таки назойливому беспокойству и вытащила из сумки пластиковый конверт. Паспорт, свидетельство о рождении, подписанное заявление, сложенная вчетверо старенькая личная карточка, в которой отмечен предположительно средний уровень способностей к колдовству. Мама как-то обмолвилась, что не слишком внимательная учётчица едва не влепила туда по ошибке прочерк; поди докажи потом, что ты не минус — бумага-то заверена… Сейчас наверняка бардака намного меньше, но всё равно страшновато. Вдруг запись отменили или забыли внести в расписание? Или сама Ира с перепугу явилась не в тот день… Дата в заявлении вроде бы совпадала с равнодушными белыми цифрами на экране телефона — взгляда с третьего Ира в этом уверилась. В заявлении вообще всё правильно. Мама лично его проверила, а до того — едва ли не надиктовала, настояв на указании сразу седьмой категории. Ира, будь её воля, написала бы восьмую, а то и девятую; куда спешить, зачем рисковать ещё год проболтаться в ученицах? Но на девятую сдала Анька Сафонова, а на восьмую — сама мама на первой своей аттестации; Ира обязана была справиться лучше. Она и старалась изо всех сил, кропотливо впихивая в память нескончаемые страницы конспектов.
Но память памятью, а от нервов можно всё на свете перепутать и не вытянуть амбициозно заявленную цифру. Мама, правда, и слышать об этом не желала: она-то уверена на сто процентов, а то и больше, что отлично выучила дочку. Жаль, что на работе ей именно сегодня попалась смена… Или нет, не жаль. Стыдно на третьем десятке ходить по госучреждениям за ручку с родителями. Вечером, когда всё будет позади, вспоминать-то станет смешно. Они и посмеются все втроём за чашкой чая, передавая друг другу заветную корочку. И бабушке непременно позвонят, она будет рада…
Без пятнадцати. Пора всё-таки шевелиться. Лучше уж прийти пораньше и потоптаться в вестибюле, чем опоздать из-за какой-нибудь ерунды вроде долгого светофора. Ира сложила бумаги обратно в папку, проверила, не осталось ли чего на скамейке, и нарочито бодрым шагом двинулась через сквер. В юбке и блузке непривычно; куда уютнее было бы в джинсах и футболке, но в таком виде на важные экзамены не являются. Хорошо хоть, что день рождения весной, а не где-нибудь в промозглом ноябре, когда и жить-то не хочется, не то что проходить аттестацию. Да и вообще сегодня несказанно повезло с погодой: последние три дня шли дожди, вымочившие как следует пыльный столичный асфальт. Вот было бы удовольствия прыгать тут под зонтиком, огибая лужи…
В рябиновых зарослях зашуршало, и из буйной молодой листвы высунул нос лесовик. Внимательно оглядел незнакомку, туманно хмыкнул, но убираться не спешил. Лесовик был цивильный, с серебряной учётной биркой, означавшей покровительство Управы. А ведь угадала! Ира улыбнулась удаче, принявшей облик безобидной лесной нежити. Почему бы не закрепить?
— Если сдам на седьмую, принесу мёда, — пообещала она, мельком оценив риски.
Выходило не слишком опасно: слабенькая нежить на госслужбе наверняка как следует связана клятвами, а мёд можно будет раздобыть на ярмарке у метро. Лесовик, видимо, тоже прикинул выгоду, скрипуче кивнул и побрёл куда-то в заросли. Не забыть бы теперь про него…
