Оба затихли. Макс, помешивая кофе, замер у заваленного бумагами Ириного стола. Ей не очень нравится, когда он при всех проявляет внимание, но поди выгони куда-нибудь этих всех! Аккуратно раздвинув кошмарного вида стопки — Ира ощутимо напряглась и пристально проследила за его манипуляциями — Некрасов пристроил между ними кружку и улыбнулся так очаровательно, как только мог после смены, допроса и крепкого кофе.
— Как дела? — непринуждённо поинтересовался он, хотя и так видел, что не очень. Интересно, если остаться и помочь разгрести бумажные завалы, она оценит?
— Хорошо, — Ира фальшиво улыбнулась ему в ответ и цапнула из коробки слегка помятый лист. — А у тебя?
— Превосходно, — кисло сообщил Макс и схлопотал выразительный взгляд от Тимофеевой. — Вот бы сейчас затяжные выходные, и чтоб на них ничего не случилось…
Ира рассеянно кивнула и вцепилась в следующую бумагу. Пробежала её глазами, вскочила с места.
— Надо заверить, — объяснила она, указывая на пустое место для подписи в низу листа. — Пойду Верховского поищу.
— Да куда он денется-то? — искренне изумился Макс, однако Ира уже устремилась к выходу. Что с ней такое сегодня?
— Догоняй, — насмешливо бросила Ксюха, как только за секретаршей закрылась дверь. — Иначе не простит.
— Я ж не сделал ничего!
— Вот именно. Беги, Максюша, потом спасибо скажешь.
Макс побежал. Иру он нагнал в лифтовом холле; она задумчиво созерцала потухшую кнопку, теребя и без того порядком измочаленную бумаженцию. Лохматого научника, оглушительно гавкающего в телефон в двух шагах от неё, девушка словно бы не замечала.
— Ириш, чего такое? — взял с места в карьер Некрасов. Научник его раздражал, и он решительно потянул Иру от лифтов к окнам. — Ты прям сама не своя.
Она порыскала взглядом по пустому холлу, будто искала там причину своего плохого настроения.
— Да так, — Ира неопределённо дёрнула плечом и вздохнула. — Увольняюсь в понедельник.
— Да ладно? — переспросил Макс. Не то чтобы удивлённо; он готов был годовую премию поставить, что знает, кто очкастый и противный тут постарался. — Может, просто в другой отдел перейдёшь? Я шефа попрошу, он словечко замолвит.
— Не надо никаких словечек! — неожиданно зло огрызнулась Ира. — Всё равно мне в Управе не нравится.
— Ну, значит, так и надо, — одобрил Некрасов. — Не мучай себя. Жизнь должна быть в радость.
Ира недоверчиво на него уставилась, и Макс легкомысленно пожал плечами. Чего себя неволить? Жаль, конечно, что они теперь будут реже видеться, но, в конце концов, всё это было лишь вопросом времени. Ира и так долго продержалась.
— Не парься, — посоветовал Некрасов. — Нормальные люди с Костиком сосуществовать не могут. Только отбитые вроде нас, — он широко ухмыльнулся, и Ира неуверенно улыбнулась в ответ.
— Меня бы в любом случае выгнали, — сказала она обречённо. — Анохина сказала — до первой претензии, а Чернов нажаловался…
— Жаловалку ему оторвать, — с чувством высказался Макс. — Плюнь ты на него. В выходные погуляем, а?
— Не знаю, — пробормотала Ира. — Может, дела будут.
— Ну, если не будут, то напиши, — Некрасов заговорщически ей подмигнул.
Он хотел прибавить ещё что-нибудь жизнеутверждающее, но тут мелодично звякнувший лифт выпустил из своих недр Верховского. Шеф безошибочно приметил в дальнем конце холла безнаказанно прохлаждающегося подчинённого и устремился наводить порядок.
— Доброго дня, — Верховский учтиво кивнул Ире и вперился пронзительным взглядом в Некрасова. — Максим, я слышал, вы кого-то интересного поймали?
— Ага, профана, — жизнерадостно отрапортовал Макс. Шеф едва заметно поморщился. — Четвёрка, а то и выше! Давайте его к себе в контроль возьмём, когда легализуется?
— Всё может быть, — туманно протянул Верховский. — Ирина, вы не возражаете, если я украду у вас собеседника? Хочу узнать подробности.
Ира буркнула, что вовсе не возражает и вообще легко найдёт себе другое занятие. Шеф, ни на миг не сомневавшийся в успехе, царственно махнул рукой, приглашая Макса прогуляться до логова.
— Увидимся, — пообещал Некрасов, прежде чем строевой рысью почесать к кабинету.
Хотелось верить, что Ира улыбнулась ему вслед.
Чернов весь день молчал. То ли выволочку получил от начальства, то ли хандрил по случаю солнечной погоды. Пару раз уходил куда-то и возвращался, не говоря ни слова; хотелось верить, что на вызовы. Единственный раз он раскрыл рот, чтобы презрительно бросить «привет» сменившему его Зарецкому; едва часовая стрелка достигла двенадцати, Чернов сорвался с места и стремительным вихрем вылетел из кабинета вон.
