Не знаю, не могу я считать, что это просто прямое требование, и не принимать во внимание фирму со всеми ее обязательствами и всем этим. Я не так много об этом читал… но… на большом предприятии… возможно, оно может с этим справиться, ладно, но в мелких фирмах… и если они победят, даже если нет разрушительных (последствий)… что мелкие предприятия должны будут закрыться… повышение цен так или иначе к этому приведет. Думаю, на самом деле мне не нравятся забастовки, но я вижу все это…
Затем он более решительно отвергает забастовки, начиная с довольно демократичной формулы: «надо собраться вместе»:
Им нужно собраться, обсудить и провести повышение на 20–30 %, и они, может быть, поделятся… а эти забастовки… они всегда плохо заканчиваются… потому что, когда забастовка урегулирована… они же должны прийти к какому-то общему соглашению… но оно вынужденное, и рабочие находятся под давлением… Я знаю, что человеческая натура такая, а не иная, но…
Последнее, довольно путаное высказывание совпадает со стереотипом мышления, присущим
После такого поворота респондент высказывается с обычным для
Ну, такие вещи, я думаю, если — я думаю, они необходимы — я допускаю, что я, может быть, идеалист — я не думаю, что нужен закон о минимальной оплате, потому что считаю, что работодатель должен платить работнику столько, чтобы он на это мог жить, а если он не может платить, ну, тогда тому не надо там работать; но если хозяин не может платить, то он должен закрыть предприятие…
О желании прогрессивно мыслить свидетельствует скорее общая тенденция, чем конкретные высказывания. Когда поднимаются конкретные вопросы, в мыслях происходит переворот. «Политические инстинкты» этого человека, если можно так выразиться, противоречат его официальной прогрессивности. Чтобы обнаружить разницу политических потенциалов, лучше заняться исследованием скрытых психологических импульсов, а не официальной идеологии.
Подобную картину можно наблюдать у
