Воланс хлестнул вытянувшейся веткой, на которой листья приобрели чрезвычайную твердость и выстроились таким образом, чтобы образовать клинок. Костанс с трудом отбил нападение и тут же ответил одной рукой, удлиненной таким же хлыстом, как у доминатора, перехватил и запутал его оружие, а второй попытался проткнуть Воланса. Однако уже его рука-копье была перехвачена, и Костанс с ужасом увидел, как из-за спины доминатора появляется третий хлыст и сносит ему голову.
"Проклятая домина Воланса", — последние мысли Костанса промелькнули со скоростью луча Души Матери в летящей в сторону голове, — "Как я мог забыть, что у нее был еще хвост, а Воланс до сих пор завязан на нее!"
Из группы асессоров тяжело поднялся старый мут и подошел к лежащей голове Констанса. Поднял ее.
— Зачем сразу голову с плеч сносить? — укоризненно произнес он ломким, как сухие ветви, голосом. Затем медленно подошел к телу Костанса, прикоснулся к определенному месту внутри кохабитанта, и его ветви тут же разошлись в стороны в области шеи, которую они перекрыли в момент отделения головы хозяина. Полупрозрачные ветви колыхались, перегоняя кровь по почти умершему телу, не давая ему превратиться в неживое.
Старик приставил голову на место обрубка, и из кохабитанта тут же выскочил десяток веточек, которые воткнулись в голову Костанса и, проколов кожу, исчезли внутри.
Через некоторое время из горла Костанса раздался стон. В Трибуну вбежали несколько служивых асессоров и быстро уволокли пострадавшего в место восстановления.
Асессор Трок укоризненно посмотрел на доминатора.
— Фактически, Костанс прав. Сколько можно ждать, пока ты найдешь домину или пока проснется твоя дочь?
Ветви-лианы втянулись, а доминатор опустил плечи.
— Сколько надо, столько и буду ждать, — тихо сказал он.
Трок покачал головой.
— Это не дело. Пока Матерь тебя слушает, надо сделать все, чтобы твое положение упрочнилось или…
— Или? — вскинул голову Воланс, а листья его кохабитанта угрожающе зашевелились, зашептали предупреждающе…
— Или придется выбирать нового доминатора, — ничуть не испугался старый асессор. Потом подошел к Волансу и положил на его плечо руку. — У нас есть предложение тебе. Мы понимаем, что домину просто так не найдешь, да и не в том ты состоянии. Остается одно…
— Я не отправлю Волансу на Нулам Инсула! Есть и другие безопасные варианты, которые будят наших детей! — Гневно прошипел доминатор.
— Мы в курсе, что ты уже все эти варианты применял, и все безрезультатно.
— Я еще попробую и буду пробовать, пока она не проснется!
Трок снова покачал головой.
— Ты должен сейчас принять решение или оставить пост доминатора. Это наше общее решение. Я помню домину Волансу, и если дочь хотя бы чуть-чуть ее бутон, то она сможет остаться в живых и проснуться.
В Трибуне воцарилась тишина, которую тихо-тихо разбавляло перешептывание листьев кохабитантов. Воланс зажмурил глаза и поднял лицо вверх. Стена Трибуны разошлась, и на его лицо упал луч Души Матери. Доминатору показалось, что Матерь его успокаивает и шепчет, что все будет хорошо. Ох, как не хотелось ему признавать правоту старого асессора! Он знал, что тот прав, но не хотел верить в это. Ему казалось, что он сможет, только надо еще чуть-чуть поднапрячься, и Воланса проснется. Наверно, была бы жива его домина, то и дочь, как и все другие, смогла бы проснуться в свое время, и кто знает, когда-нибудь смогла бы подарить ему свой бутон, которого он бы назвал, как у них в семье принято, Волансом или же Волансой, в зависимости от его цвета… И в принципе неважно, от какого мута у нее был бы этот бутон. Главное, что он был бы из гнезда Волан.
Наконец, решившись, он послал весточку дочке. Все время, пока она не пришла, в Трибуне царила тишина. Все ждали, ведь это событие отличалось от рутины и могло так или иначе повернуть русло жизни мутов в ту или иную сторону.
Наконец, стена с тихим шелестом разошлась в стороны, и в Трибуну вошла Воланса. Ее длинные десятицветные волосы будто струились — каждая прядь постепенно меняла свой цвет строго в соответствии с заложенной Матерью последовательностью. И это было единственным, что менялось в ее внешности. Остальная статика не менялась со времени рождения и была абстрактной. И это говорило лучше всяких слов о спящем состоянии девушки. Ее кохабитант собрался в районе таза, оставив остальное открытым — дочь доминатора совершенно не понимала возможной опасности, как и все непроснувшиеся, поэтому ее редко выпускали за пределы Древа. Тело Волансы обвивали тонкие чувствительные усики кохабитанта, следящие за ее состоянием, левая рука была двуцветной — зеленой с синим, с бесцветным поясом до локтя. Правая — желтая с красным и другими мазками, ничего не означающими. Тело по диагонали рассекали двуцветные полосы — черные и зеленые.
Войдя, девушка остановилась и спокойно и безмятежно принялась смотреть на отца. Доминатор тяжело вздохнул:
— Дочь, настал тот вздох, когда тебе придется сделать нечто необычное…
— Это потому, что я никак не проснусь? — спокойно спросила Воланса, как только доминатор на мгновение замолчал.
