— Ты должен понимать, что я не знаю ответа на этот вопрос. Я даже не знаю, хочу я этого или нет. Но, возможно, тебя порадует то, что я скажу — ты кажешься мне вполне достойным мутом, и может быть я была бы тебе хорошей доминой. Но все мои слова не имеют никакого значения. Сам должен понимать, что если я проснусь, то все поменяется — и я сама, и мои представления об окружающем. И может оказаться, что ты не мой Рамини, а я не твоя Джуланса.
— Ты знакома с этой легендой? — удивился Кирис, слова девушки его сильно кольнули, — Тебе она понравилась?
— Нет. Очень странная история, — Воланса равнодушно отвернулась и остановила свой взгляд на далеком снежном пике, виднеющемся через панорамное отверстие в стене. — В нем нет логики. Рамини идет против света своей семьи, а когда находит Джулансу спящей мертвым сном, почему-то не радуется этому. А ведь она исполнила свой долг и ушла к Матери. О чем можно еще мечтать? А Рамини зачем-то разрывает свою аниму и уходит вслед за ней. Дальше еще нелогичнее. Джуланса просыпается от вечного сна и тоже разрывает свою аниму. Ее не звала Мать, их древо цвело, а предки велели ей быть парой сильного доминатора. Тут наверно есть смысл…
Кирис с надеждой посмотрел на девушку. Очень много мутов проснулось, пытаясь понять смысл древней легенды, и в его аниме сейчас как никогда проросла надежда, но Воланса молчала, и ни один узор не шевельнулся на ее теле.
— Но я его не вижу, — Наконец закончила свою мысль мутина.
Кирису оставалось только печально опустить голову.
— Я все равно буду ждать и надеяться.
Воланса улыбнулась. Она давно заметила, что Кирису нравилось, когда она улыбается, и иногда делала это, что улучшало их общение в более гармоничную сторону.
— Но на твоем месте, я бы сильно не надеялась, чтобы потом не испытывать более сильных негативных эмоций. Просто жди, если таково твое решение, без особых надежд, а там будет видно. Извини Кирис, но мне надо собираться. Времени осталось мало.
— Да, да, — парень как-то дергано вздохнул, сделал такой же дерганный шаг к мутине, на мгновение прижался к ней всем телом, хотел еще прижаться щекой к ее щеке, но резко развернулся и выбежал.
Воланса проводила его взглядом, а когда ветви входа закрыли проход, развернулась в центр гнезда и сказала вслух:
— Надо подумать, что мне может пригодиться в первую очередь…
***
Врата на Нулам Инсула представляли собой большую поляну в труднодоступном месте тела Матери, раскинувшегося по всей планете. Раньше, как видела Воланса в почках памяти Матери, туда был организован довольно быстрый и удобный путь, но после победы живой силы Матери над Мертвым Камнем врата были запечатаны и лишь иногда открывались для отрядов наблюдателей, а дорога до них заросла, как перестали вести туда и Малые Врата, позволяющие быстро перемещаться по всей планете. Для того, чтобы разбудить мута, они использовались всего несколько раз, и последний раз — неудачно. Мут Лейсток, как помнила Воланса, погиб. Причем, скорее всего от потерявших память бывших Детей Матери, а не из-за Мертвого Камня. Родная Дочь Матери, рожденная на Нулам Инсула, так и не смогла обрести полноценного разума, так что все там осталось относительно бесконтрольным, но при этом Дети, в свое время и уничтожившие Мертвый Камень, в целом продолжали присматривать за его останками.
Сейчас Врата снова распечатали. Они представляли собой четыре огромных старых дерева, выращенных Матерью, и отстояли друг от друга на таком большом расстоянии, что стоя у одного дерева, можно было не увидеть остальные. Когда-то давно, через эти Врата отправлялись целые армии Детей Матери для того, чтобы отстоять свою суть и покарать безумцев. Сейчас все это осталось в далеком прошлом.
Воланс порывисто обнял дочь, а она… терпеливо ждала, пока отец не закончит необходимый ритуал прощания. То, что отец расстроен, она видела. Также она понимала, почему — обычно родители сильно привязываются к своим детям и наоборот. Но для нее это были просто знания. В отсутствие каких-то иных побудительных мотивов, она предпочитала действовать как полагается. То есть, как было отражено в разных воспоминаниях старых и почитаемых мутов и как ее учили. А раз их почитали, значит было за что и значит имело смысл тоже следовать в русле общей жизненной реки мутов.
Отец прижался щекой к ее щеке. Она терпеливо стояла.
— Будь осторожна и аккуратна. Кохабитантом ты управляешься мастерски, хорошо также у тебя развито управление Детьми Матери, и пусть они и отбились от…
Воланса стояла и слушала напутственные слова отца. Мать что-то шептала, успокаивая и обнадеживая. Девушка отвлеклась от слов отца, ей казалось, что Мать говорит о чем-то более важном. Но к сожалению, она так и не поняла, о чем шептали ей ветер и деревья.
Наконец отец закончил говорить и Воланса сказала:
