Это было странное чувство. Девушка смотрела на него своей душой как бы со стороны, но в то же время оно, это чувство, было как бы внутри нее. Необычно. Слухач же, получив свое, быстро ускакал. Воланса посмотрела ему вслед и, не придя ни к какому выводу, просто уселась на воздух. Со стороны спины в землю быстро выскочила ветка кохабитанта и замедлила движение-падение девушки и, когда ее тело достигло положения, когда она почувствовала комфорт, то уже была оплетена фиксирующими ветками, а вокруг образовывался и медленно закрывался кокон кохабитанта. Через мгновение Воланса полностью расслабилась, закрыла глаза, и все параметры ее жизнедеятельности снизились на порядок.
***
Сколько она была в состоянии медленного сна Воланса не знала. Находиться в нем она могла бесконечно, но дома ее постоянно то отец тормошил, то Кирис, то еще кто-то, переключая ее на какие-то дела. Правда, стоило ей переключиться, и она также могла заниматься ими бесконечно, пока не кончатся силы. У нее оказалась хорошая память, так она приобрела столько знаний, сколько другие муты вряд ли могли запомнить за всю жизнь. Могла ли они ими воспользоваться — другой вопрос. Пока такой необходимости почти не было.
Тем не менее, несколько раз она приходила в себя, побуждаемая к этому заботой кохабитанта. В основном ее внимания выпрашивали мелкие бывшие "нюхачи", "слухачи", "чувствующие", "разведчики". Вернее, их потомки, еще сохранившие какую-то связь с основой Матери, может потому, что Дочь Матери все же создавала какой-то жизненный фон, на который они могли ориентироваться. Кем они воспринимали Волансу, она не могла понять. Вернее не старалась — необходимости в этом не было, а ее ничто к этому не побуждало. Животным достаточно было побыть рядом с Волансой какое-то время, чтобы… успокоиться? Получить что-то от нее? Но некоторые были довольно назойливы, и кое-кого из них необходимо было гладить, кому-то нужно было что-то рассказать — неважно что, но они не успокаивались, пока не послушают ее голос какое-то время. Воланса вспомнила, что у всех живых воинов, полуразумных или нет, была настройка на голосовые обертона мутов, с помощью которых можно было дополнительно управлять ими. Самым назойливым, на которых не действовало вышеперечисленное, приходилось смотреть в разум и сглаживать их возбуждение изнутри. Волансе это не нравилось — слишком уж много на нее лилось чужих полу-мыслей, животных желаний и каких-то образов, которые вызывали у нее дискомфорт.
Последний раз ее привел в себя кохабитант, но не потому, что пришел очередной желающий ее внимания, а потому, что ему уже не хватало ресурсов для выполнения своих обязанностей по поддержанию ее жизнедеятельности. Место у Дочери Матери оказалось довольно скудным на ресурсы, что однозначно говорило о ее неразвитости — в противном случае, она могла бы себе обеспечить бесперебойное поступление ресурсов, а Воланса могла бы жить тут бесконечно, не испытывая никаких проблем с источниками жизни. Кроме того, сейчас отходы ее жизнедеятельности, напитав подножие Древа, перестали приниматься и перерабатываться экосистемой растительности и микроорганизмов, обеспечивающих жизнедеятельность Дочери Матери. Да и сама Дочь, хоть и неосознанно, стала выражать неопределенное недовольство присутствием Волансы. Видимо, она вносила какой-то дисбаланс в ее существование. И если вначале девушка почувствовала даже какую-то неопределенную радость или интерес со стороны Дочери, то сейчас почему-то все поменялось на глухое и неопределенное недовольство. Еле-еле заметное, но все же заметное.
Подкрепившись универсальными ягодами жизни, которые с трудом уже вырастил кохабитант, Воланса решила, что действительно стоит поменять место, чтобы не испытывать таких трудностей, и встала. Кохабитант послушно свернулся и растекся по ее телу, плотно облепив его листьями и закрыв ее со всех сторон от опасностей окружающего мира, но не мешая двигаться.
Сергей
