Саша состроил презрительную гримасу от непонятного юмора, тут же сдвинул строго брови:
– Бес, говоришь? Какой, к чёрту, бес?
– Обыкновенный, Санёк. С рожками, с хвостом. Спи, гигант русской мысли. Историческая наука не простит нас, если с тобой что случится.
Саша, заулыбавшись, расслабился и в тот же момент потерял связь с окружающим.
Намёк на то, что мысли Саши всегда направлены в историческое русло, имел под собой веские основания. Действительно, заинтересованный и пытливый взгляд в прошлое, которое он неизменно связывал с настоящим и будущим, делал Александра незаурядным мыслителем и человеком, способным нестандартно взглянуть на общеизвестные вещи, если обнаруживались какие-то новые штрихи или подробности, противоречащие устоявшимся понятиям. Вот и теперь, после того, как у него в руках побывала вещь, каким-то образом связанная с ушедшей в небытиё царской династией, все мысли, независимо от того, чем он занимался и о чём в данный момент думал, всё равно крутились вокруг того, что его волновало.
А волновало его прошлое России, вовсе не такое уж отсталое и позорное, как принято считать. И поносимая, особенно в советские годы, монархическая власть, вполне благотворно управлявшая Россией, тем более в последние годы перед своим концом. Перед Октябрьским переворотом (Октябрьской революцией) Россия, как никогда, окрепла. Как никогда, стала богатой, намечались прорывы во всех отраслях экономики, науки, искусства. Нет же, какие-то силы сломили махину, подточили устои общества. Это сказки, что верхи не могли больше жить по-старому, а низы не хотели. Власть сменилась посредством огромного вливания денег. А вот кому это было надо? Уж точно не низам, которые всего-то с полсотни лет, как избавились от рабства, а теперь вверглись в пучину невиданной нищеты и бесправности.
Революцию вершила горстка людей. А лишённый нормальных заработков пролетариат (ввиду развала экономики), конечно же, с лёгкостью подхватил красивые демагогические лозунги, тем более новая власть цинично именно их, пролетариев, объявила новыми хозяевами всего и вся. Как не вспениться одурманенным мозгам?
А вот бесславный и действительно закончившийся подлым, незаконным расстрелом всей Семьи конец династии, всячески замалчивался. Сначала громко растрезвонив, попытались потом скрыть расстрел, попытались уничтожить трупы, улики. Но не получилось так, как рассчитывали первоначально. Ходили разные слухи, версии. Разговоры стихали, снова всплывали, и снова захлёбывались в домыслах, догадках, неверно пущенных слухах.
Все эти многочисленные «якобы», «будто бы», «по слухам», «по легендам», по тому, что хочется, но не можется, потому, что получается, но не хочется, мешали пытливому уму поставить окончательную точку в деле конца династии Романовых, что поспешили уже сделать российские (да и зарубежные) историки.
Сашины мысли всколыхнулись от прикосновения к вещи, касающейся царской власти. Замечая или не замечая этого, но он жил как бы двойной жизнью. Той, столетней давности, и этой, жизнью русского человека XXI века. Той, которую часто покрывают ложью в угоду политике ли или устоявшемуся брэнду России, как огромной отсталой страны, и этой, современной, тоже не бесспорной, творящейся у нас на глазах историей.
Прошлое, настоящее, будущее… Сашины мысли без устали ворошили всё, что он когда-то читал, что он когда-то знал о том времени, когда была расстреляна семья последнего русского императора Николая II.
По следам перехваченной ещё 17 июля 1918 года у большевиков шифровки о расстреле всей Семьи, в штабе Белой армии, сразу после освобождения от красных Екатеринбурга, срочно организовывается следственная комиссия. Рвение – небывалое. Возмущение, праведный гнев, жажда вскрытия гнусной тайны о беззаконном расстреле, слёзы раскаяния и горя – не успели… опоздали…
Где ж всё это было раньше, господа? Когда отвергнутые, униженные, отрёкшиеся добровольно от власти ещё были живы? Когда живы были четыре девушки-принцессы? Больной мальчик, не претендующий больше ни на что, кроме оказания медицинских услуг? Не успели? Опоздали? Бог вам судья, господа. Ему виднее.
Следственная комиссия без особого труда восстановила весь ход событий вплоть до роковой ночи расстрела и даже вплоть до следующего утра, когда, уже на рассвете, трупы были сброшены в неглубокую, залитую водой шахту за городом. Тщательный осмотр дома, где содержались пленники, кое-что дал. Быстро была вычислена часть свидетелей и даже косвенных участников расстрела. Они были задержаны и допрошены, зачастую с пристрастием. Кто из несчастных жертв ночной расправы где обитал, чем занимался, даже как были расставлены и рассажены они все в полуподвале «расстрельной» комнаты – всё выстраивалось в более или менее ясную картину. Даже кто из большевистских исполнителей зачитывал «приговор», первым стрелял. Кто пал первой жертвой расстрела, кто второй. Но дальше – мистика, от которой волосы на голове вставали дыбом.
