Среди каменных завалов не распознали раскуроченный и мгновенно сгоревший замаскированный под беседку брусчатый домик. А ведь там-то и содержались, по сведениям советской разведки, кстати, очень дорого оплаченным, и объект «Ната-СС», и объект «Марта». Ходили слухи, что взрыв – дело рук тоже советской разведки, но никаких доказательств не было, да и дело о взрыве, в общем-то, не заводилось.
Горы камня и щебня на окраине Харбина ещё долго высились, окружая страшную воронку, за зиму наполнившуюся водой и распространявшую специфическое зловоние. Весной воронку завалили теми же обломками, которые окружали её, а сверху старательные китайцы тачками навозили не одну тонну грунта. Хозяин бывшего особняка щедро расплатился с рабочими и выставил участок на продажу.
Однако так никто и не купил странный участок с проваливающимся то тут, то там грунтом. А с течением времени в вихре событий, охвативших соседнюю с Россией страну, земля и вовсе была национализирована. Память о страшном взрыве стёрлась. И только в секретных архивах многих стран через сообщения разведчиков-легалов и разведчиков-нелегалов сохранился адрес дома в Харбине, подвергшегося неимоверной силы взрыву. К этому же сообщению разведчики послали вслед (во многих случаях даже без шифровки, что означало полное закрытие разрабатываемой операции) ещё одну радиограмму. Слова открытой и перехваченной всеми контрразведками мира радиограммы в донесениях разведчиков разных стран были различны, но смысл сводился к одному: объект Ната-СС уничтожен.
Не так давно прибывший в Харбин советский агент исчез так же незаметно, как и появился. В Москве ему была организована личная встреча с высшими чинами ЧК и одним из самых важных представителей ЦК. После этого агент-разведчик под очередным своим новым именем был осуждён на 20 лет лагерей. Однако, отработав на Беломорканале три года в должности учётчика, он был досрочно освобождён и приглашён в Москву на скромную должность министерского работника с предоставлением квартиры в центре города.
Ещё через год со скромным министерским работником на конспиративной квартире была вновь организована встреча, в которой участвовали не последние люди в ЧК и ЦК. Бывшему агенту была вручена высшая правительственная награда, которую тот подержал в руках и, смахнув слезу, передал обратно в руки представителя ЧК на вечное хранение.
Скромный работник столичного министерства так и доработал до пенсии в своей должности, даже во время Великой Отечественной войны будучи освобождён от воинской обязанности. А вскоре после Великой победы ушёл на заслуженный отдых и получил пенсию, соответствующую званию «Пенсионер Союзного значения» с подобающим званию денежным содержанием и немалыми льготами.
Никто из членов его семьи и не догадывался, за какие заслуги скромный служащий получил такой подарок судьбы. И никто из его родственников так никогда и не узнал, какая награда дряхлого и теряющего разум старика лежит в одной из секретных ячеек легендарного и много раз реорганизованного силового ведомства.
Саша крепко спал. В печку ещё загодя он подкинул дровишек, а так как, провалявшись почти весь день в кровати, долго не мог уснуть, вместе с таблетками от простуды принял ещё и снотворного. Ему было тепло, хорошо, даже сновидения оставили его в покое. Крепкий организм, судя по всему, уже шёл на поправку.
Среди ночи – то ли во сне, то ли наяву – ему слышались голоса. Шум подъезжающих и отъезжающих машин, треск ломающихся досок, чьи-то всхлипывания, завывание ветра.
А потом он почувствовал, что всхлипывания – не кажущиеся. Они где-то тут, рядом, тем более сквозь всхлипы слышался дрожащий Толяновский голос, а его плечо кто-то упорно и бессмысленно тряс, не отставая даже тогда, когда он отвернулся к стене и полностью спрятался под одеяло.
– Да ё…! – Трёхэтажный плаксивый мат с каким-то повизгиванием принадлежал Тольке Парамонову – точно так тот стонал в детстве, если в драке терпел фиаско и размазывал по битой морде всё, что лилось из глаз, носа, рта и лопнувших сосудов. – Он что, мёртвый?!
Пришлось скидывать непривычную после снотворного тяжесть с головы и заставлять себя, как ни хотелось отключиться вновь, проснуться. Саша сел, сжимая пальцами виски, потом поднял голову и встряхнул ею, прохрипев:
– Толян, ты что ли?
– Ты гля, Платоныч, он ещё спрашивает! Ему говоришь… рассказываешь… Да отдай ты чайник…
Послышался шум возни. Расплескавшаяся из чайника вода попала Саше на ноги. Потом Толян вдруг резко взвыл, как от боли, чайник громыхнул об пол, а голос Платоныча тихо выругался. Тут уж Саша проснулся окончательно и радостно вскрикнул:
– Так они вас отпустили? Отпустили?!
– Ага, вроде как, – почему-то шёпотом и испуганно произнёс голос Платоныча. Толян так и выл, скрючившись на полу и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Они его что, ранили? – Саша кивнул в сторону сидящего на полу в неясном свете уличного фонаря Толяна и хотел подойти к нему.
– Тихо-тихо-тихо… – Платоныч слегка оттолкнул Александра в сторону и прошептал. – Тихо. Лучше не надо.
– Но почему? И чего впотьмах?
