Он сильно сгорбился и пошел, оступаясь и спотыкаясь, вдоль пласта, прислушиваясь, как всегда, к крыше и к боковым поверхностям. Задев спиной выступ на потолке, он чертыхнулся. Еще одну болячку сорвал. Он тихонько постанывал: болели колени, спина, и бедра одеревенели. Временами ему казалось, что он не выдержит смену, но выбора не было. Эви уже близка к тому, чтобы открыть собственную гостиницу, так она сказала. А если послушать Милли, то получается, что Эви – искусная повариха. Вот такая его девочка. Широкая улыбка появилась на его лице, покрытом угольной пылью. Она права, начинать нужно с малого. Какой-то звук! Потом треск, свист в воздухе. Он повернулся и бросился, спотыкаясь, обратно.
Между Джеком и Мартином лежала куча угля.
– Все в порядке, папа, я выбирал последний верхний уголь, и лезвие заклинило. Я взял пику, чтобы освободить его, весь этот проклятый уголь свалился точно между нами. Сегодня наш счастливый день. Чуть-чуть, по мелочи задело щиколотки, а так ничего страшного. Так, царапины.
Боб чувствовал, что сердце у него бьется слишком часто и громко.
– Так не бери эту чертову пику. Вытягивай лезвие. Мозги-то надо прикладывать иногда, Христа ради.
Джек ухмыльнулся:
– Успокойся, старик. Ты так легко от нас не избавишься, скажи, Март?
Но Боб слышал, что голос сына дрожал, и Мартина тоже, когда тот ответил:
– Нет, если только он не заложил взрывчатку с расчетом, чтобы она взорвалась, как раз когда мы будем проходить мимо.
– Очистите эту партию, – распорядился Боб, – и вызовите откатчика. Пойду проведаю Тимми, у него по крайней мере капля ума имеется.
Оба засмеялись, когда он снова ушел. Нервы его были на пределе. По пути он останавливался, чтобы проверить опоры рядом с другими лавами вдоль пластов. Ему пришлось вытащить несколько опор из выработанного пласта, оттаскивая их быстро назад и собирая в кучу. Крыша прогнулась, но выдержала.
Тимми проверил, что его жетон по-прежнему висит в вагонетке, потому что его вовсе не устраивало так вкалывать, чтобы потом оказалось, что весовщик не знает, что это его, Тимми, партия. Он толкнул вагонетку вниз, вдоль темного, жаркого нижнего пласта к лаве. Черный пот лился с него ручьем. Кексы были вкусные. Интересно, как это будет – жить в гостинице, далеко от поселка, без марра. Какая-то часть его существа тянула его уйти, но бо́льшая часть хотела остаться. Тут его жизнь. Тут, в этой сволочной шахте, в темноте, из которой доносились слова проклятий, пение, лязг вагонеток, звяканье пик, стук ботинок и гром взрывов, устроенных его отцом.
Тимми замедлил шаг, вытер лоб и сплюнул в темноту на притаившихся крыс. Снова резкий толчок. Плечи напряглись, голова низко опущена. Сволочной пласт, слишком низкий, черт побери, для Зорьки и Тони. В шахте были другие крепильщики. Но отец был лучше всех. Он был лучший во всем, ну, после Джека.
– И чтоб мне провалиться, я не хочу быть нигде, кроме как рядом с Джеком, – произнес он вслух. Ему нравилось слышать собственный голос, а то здесь так темно, жарко и все скрипит.
Теперь дорога шла вверх, и он упирался спиной в вагонетку, чтобы толкать ее. Его ноги держали вес вагонетки. Темно, хоть глаз выколи, но как-то в конце концов привыкаешь и начинаешь что-то видеть. На этом пласте работали Сид и его марра. Тимми нравился Сид, он иногда покупал ему пиво в клубе и не читал лекций, а однажды позволил, чтобы он, Тимми, купил ему пиво в ответ.
Пласт пошел ровнее, и потолок стал выше. Он поднял голову, затем полностью выпрямился. Идти так было огромным облегчением, но он знал, что совсем скоро потолок снова начнет понижаться. Рельсы доходили до самого забоя, но загнать сюда пони было невозможно, даже если будешь миллион лет стараться. Он прицепится к Тони на обратном пути, но сейчас его марра внизу, у пласта Фентона, забирает другие вагонетки. Черт, снова низкий потолок. Но Сид работает в полости пласта, там высокий потолок. Скоро он туда дойдет. Он снова толкнул вагонетку и услышал, как кричит Сид:
– Что, черепаху поставил откатчиком, а, парень? Поди игрушечных солдатиков ты малюешь быстрее?
Тимми отозвался:
– Они не игрушки, а настоящие оловянные солдаты. Так что поосторожнее тут.
Оба рассмеялись.
Он помог Дейву, марра Сида, погрузить лопатой уголь, потому что Сид продолжал рубить в этой жаре, повернувшись к ним голой спиной с кровоточащей ранкой. Сковырнулась корочка, и потекла кровь. Да, у всех так.
– Осторожней на спуске, парень, – напутствовал его Сид, когда Тимми толкнул тяжело груженную вагонетку. – Нельзя же, чтобы последний солдатик остался недокрашенным. Мы так много о нем слышали.
Все снова засмеялись.
