История борьбы, мечты, любви и семьи одной женщины на фоне жесткой классовой вражды и трагедии двух Мировых войн…Казалось, что размеренная жизнь обитателей Истерли Холла будет идти своим чередом на протяжении долгих лет. Внутренние механизмы дома работали как часы, пока не вмешалась война. Кухарка Эви Форбс проводит дни в ожидании писем с Западного фронта, где сражаются ее жених и ее брат. Усадьбу превратили в военный госпиталь, и несмотря на скудость средств и перебои с поставкой продуктов, девушка исполнена решимости предоставить уход и пропитание всем нуждающимся. Пока не оправдываются худшие ее ожидания – очередная телеграмма приносит страшные новости.
© Масленникова Т., перевод на русский язык, 2019
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020
В раннем детстве я узнала, что мой дед по отцу, артиллерийский офицер, пережил Первую мировую войну и остался практически невредим, как и четверо его братьев. Мой дед по матери тоже выжил, но только для того, чтобы позже самостоятельно лишить себя жизни. У войны длинные и цепкие лапы. Из-за всего этого я еще в юном возрасте увлеклась чтением книг о войне 1914–1918 годов и хотела бы сказать спасибо этим книгам, которых было слишком много, чтобы упомянуть каждую по отдельности.
Я – основатель и глава фонда
Также выражаю благодарность потрясающим ребятам из
– Так, и что же мы будем делать с этой публикой? – тихо пробормотала Эви Форбс. Она с миссис Мур, старшей поварихой, стояла у огромного разделочного стола на кухне Истерли Холла, наблюдая за двумя мужчинами, которые устроили вокруг себя невероятный шум. Обе женщины старались не морщиться от звуков, с которыми один из них вставлял и вынимал нож из точилки, а второй скрежетал по сковороде лопаткой, переворачивая лук. Это была та самая кухня, в которой Эви проходила обучение в качестве помощницы поварихи с самого 1909 года, надо сказать, что к такому жизнь ее не готовила.
До войны Истерли Холл был частным домом, но его владелец, лорд Брамптон, пожелав, чтобы его поддержка стране на военном поприще стала очевидна всем, приказал своей дочери, леди Веронике, организовать на его территории госпиталь для раненых. Они с благоверной, правда, мгновенно переместились в свои более мирные обиталища в Лондоне и Лидсе, чтобы в спокойствии наблюдать за своими сталелитейными производствами, угольными шахтами, кирпичными фабриками, сделками по боеприпасам и за прирастающим доходом. По супругам, однако, и не скучали.
Эви почувствовала руку миссис Мур у себя на плече.
– Что же, юная Эви, кажется, овощи тебя ждут. Их надо пересчитать к ланчу, так что оставляю тебя разбираться с этим маленьким беспорядком. В конце концов, Джек твой брат.
И она похромала на своих пораженных ревматизмом ногах к овощному складу, на другой конец просторной кухни.
Эви хитро улыбнулась, уперев руки в бока.
– Вы очень добры.
Одновременно с этим она возвращалась в своих мыслях к Ублюдку Брамптону – так называли в этих краях лорда, который недавно потребовал, чтобы корзины с последним урожаем домашней фермы были отправлены в его лондонский дом незамедлительно. Этого пока не случилось, так что им явно предстояло вскоре услышать телефонный звонок. По крайней мере, с этой проблемой ей не придется иметь дело, так как леди Вероника теперь приноровилась нажимать на телефонный рычажок, жалуясь на ужасную связь, и класть трубку.
Пока миссис Мур спешила присоединиться к другим волонтерам на складе, Джек, старший брат Эви, темноволосый темноглазый парень с темными пятнами на лице от работы на шахте, все более свирепо вонзал нож в точилку – туда-сюда, туда-сюда. Неужели он не слышал, что скрежет был в сто раз хуже, чем от мела на грифельной доске?
Да и куда ему, если последние четыре месяца он строил из себя дурака, сидя на передовой в Бельгии и на севере Франции, среди бог знает какого шума и безумия? И что он на самом деле видит, когда вонзает нож в точилку? Эви решила не думать об этом, а вместо этого проверила все кухонные принадлежности, разложенные на столе для приготовления рождественского обеда, взглянула на часы, потом на Энни – помощницу на кухне, которая вошла, неся клюкву из кладовой. Она поставила банки на стол, кивая Эви, указывая на часы и приговаривая: «Давай, милая, разбери их». Затем она поспешила обратно.
В этот момент Джек выронил нож, выругался, схватил его с плиточного пола и воткнул в точилку еще раз. Эви понимала, что должна что-то сделать, но вместо этого с удивлением перевела взгляд со своего брата на Досточтимого Лейтенанта Оберона Брамптона, хозяйского светловолосого сына и командира Джека, который просто помешивал лук, даже не переворачивая. Она же до этого просила его лишь слегка поджарить лук, чтобы потом начинить им индейку и курицу.
